– Плохо.
– Хи, благодарю.
– Нора, что происходит?
Она со вздохом подняла руку, чтобы пригладить волосы, но вовремя вспомнила, что Фрэнни сделала из них шлем. Опустив руку, она ответила:
– Ничего, ровным счетом ничего не происходит.
Судя по всему, старости в обществе кошек ей не избежать.
– Только не обижайся, – заговорил Майк мягко, но так, чтобы перекрыть мелодию рок-н-ролла, гремевшую в динамиках, – ты держишься несколько... непонятно.
– Непонятно? – Нора слегка толкнула его ладонью в грудь. Майк не шелохнулся. – Это я держусь непонятно? – Она издала отрывистый смешок. – Ты пришел на большой праздник и стоишь в углу в одиночестве, а я непонятно держусь! – Она тряхнула головой, о чем тут же пожалела. – Вот так номер! – Теперь стены и пол вновь оказались на своих местах, и Нора перевела дыхание. – Знаешь, можно прийти на бал и не быть на балу; а значит, ты мог бы и не приходить. Понимаешь, о чем я?
– Ни единой догадки.
Нора глубоко вздохнула – до него невозможно достучаться, и она упускает возможность, теряя время с каменным изваянием по имени Майк Феллон.
– Ничего. Просто у нас нет вза... взаимо... взаимопонимания, – тщательно выговорила она.
Губы у Майка скривились так, что это можно было назвать улыбкой, но улыбка исчезла так быстро, что Нора не могла быть уверена, видела ли она улыбку вообще. Великолепное лицо. Она смутно его различает, но оно великолепно.
– Как жаль, – пробормотала она.
– Что такое?
Нора покачала головой и махнула рукой в его сторону.
– Ничего. Ничего. Пока, Майк.
Она отошла, а Майк завороженно смотрел на линию спины и ягодиц. Да и какой мужчина не засмотрелся бы? Роскошное зрелище! Но Майк тут же задумался над тем, что могло означать ее «как жаль».
На протяжении двух часов он наблюдал за тем, как она шутит и смеется со знакомыми. Отчасти он завидовал ее способности к непринужденному общению, он сам никогда не умел легко вписываться в компании, и сейчас уже поздно овладевать этим искусством. Даже если бы он пожелал.
Он глотнул из второй за вечер бутылки и обнаружил, что пиво сделалось теплым. Поставив бутылку на столик перед собой, он мгновенно забыл о ней, его вниманием опять завладела высокая блондинка в черном платье. Как ни странно, он не мог не смотреть на Нору. Равно как и не думать о ней. Он мог бы покинуть вечеринку еще час назад, как и намеревался, однако, неизвестно по какой причине, не чувствовал себя готовым вернуться домой.
К Норе подошел Билл Хаммонд, записной волокита города Тесоро. Она откинула голову, чтобы взглянуть на него, и Майку открылась безупречная линия ее шеи.
Взгляд Билла был направлен несколько ниже.
– Нора, – произнес у нее над ухом низкий голос, – ты классно выглядишь.
– Спасибо.
Даже она сама была вынуждена признать, что сестры потрудились на славу. Хотя она с трудом подавила желание сделать подол платья длиннее, а вырез – поменьше. До этого дня она никогда не одевалась так, чтобы много тела оставалось открытым.
Она повернула голову, чтобы поблагодарить за комплимент, встретилась глазами с Биллом Хаммондом и улыбнулась ему. Что ж, остается надеяться, что он не заметил ее разочарования.
В качестве местного донжуана Билл считал себя вправе флиртовать с любой незамужней женщиной от восемнадцати до восьмидесяти лет. Его комплименты – все равно что снежинки во время бурана, однако в положении Норы не приходится быть разборчивой.
Его темно-русые волосы безукоризненно расчесаны, карие глаза с одобрением смотрят на нее. Через мгновение взгляд Билла скользнул в сторону, словно Билл желал убедиться, что поблизости нет более интересных женщин. Нора подавила закипающее раздражение – она-то пришла на эту свадьбу с одной целью: встретить мужчину, который избавит ее от девственности.
А раз Билл – единственный вариант, то...
– Хочешь потанцевать? – спросил он.
Разум Норы не успел подсказать ей правильный ответ – попросить Билла оставить ее в покое. Нора быстро сказала:
– А то!
Она слегка покачнулась – наверное, оттого, что ей неудобно в новых туфлях. Кто это, скажите на милость, решил, что женщины должны носить обувь на высоких каблуках?
Танцуя, Нора немного пошатывалась, но надеялась, что никто этого не заметит. Нет, не надо было пить этот последний коктейль. Разве что для храбрости, чтобы предпринять эту охоту за мужчинами. Ну вот, предприняла. И что? Нора уже не была уверена, что довольна.
Между тем руки Билла путешествовали повсюду, отнюдь, впрочем, не приводя Нору в возбуждение, напротив, ей хотелось, чтобы эти путешествия прекратились. Но она превозмогла себя. В конце концов, разве не на это она рассчитывала? Поэтому нечего теперь раздражаться, а надо отдаться происходящему целиком и полностью.
Билл кружил ее по танцевальной площадке, и толпа вокруг превращалась в вихрь размытых, движущихся пятен. Каким-то образом Норе удалось зафиксировать взгляд на паре темно-синих глаз, прикованных к ней.
Майк.
Сердце у нее непривычно дрогнуло. Их взгляды скрестились, но через секунду наваждение исчезло, так как Билл шепнул:
– Давай выйдем на воздух.
Очень хорошо, свежий воздух – все, что ей сейчас нужно.
– Давай.
Она двинулась рядом с Биллом к высоким стеклянным дверям. Тяжелая рука лежала у нее на плечах, и Билл уверенно вел ее сквозь толпу.
Прохладный ночной воздух, напоенный запахом садовых цветов, обжег легкие. Во внутреннем дворике, обнесенном кирпичом, была разбита клумба. Нора освободилась от руки Билла, и ей немедленно стало легче. Она пересекла двор, остановилась у каменной балюстрады и вскинула голову, глядя в усыпанное алмазными звездами небо. Мягкий бриз овевал ее, трепал волосы, ласкал кожу и даже (как она невесело осознала) отчасти выветривал хмель.
И выветрил настолько, что, когда Билл к ней приблизился, она пожелала перенестись куда угодно, только не оставаться здесь.
– Я, кажется, говорил тебе, что ты сегодня сногсшибательно выглядишь?
– Наверное.
– Хорошо. – Его ладонь скользнула по ее обнаженной руке. – На всякий случай говорю еще раз. Послушай, Нора, мне никогда не приходило в голову, что ты можешь быть такой.
Самый сомнительный комплимент, какой ей когда-либо приходилось слышать. Как же она выглядит обычно? Как кикимора?
– Спасибо.
– Ты такая же сладкая, как твои пирожные.
Нора вздрогнула. Неужто такие вот заигрывания имеют успех?
– А сейчас я хочу попробовать тебя на вкус.
С этими ласковыми словами он развернул ее к себе и заглянул в глаза с таким вожделением, с каким на нее не смотрел прежде ни один мужчине. Она ощутила глубокую, черную пропасть внутри. Не приходилось сомневаться, что сейчас она встретится со зловещей и неумолимой силой.
