себе! Раскомандовался.
– А вдруг, пока мы тут, Юрка вернётся домой! А нас там нет. Зато мы бегаем и героически ищем человека, который не потерялся, – возмутился я.
Шерлок нарисовал на магнитной доске, которая висит у меня на стене, два злых лица.
– Это кто? – Лида тискала Мурзика.
Светка ей помогала изо всех девчоночьих сил. Но на каляки-маляки они отвлеклись.
– Это лица моих папы и мамы, если Юлка будет дома один. Они скажут «не уследил». Он этого «не уследил», как волователя новогодних подалков, боится.
– А такие бывают? – засомневались девочки.
– Всё бывает, во что ты велишь.
Я побежал из комнаты, но не из-за страха перед подарковым ворователем, а потому, что Печенькин пришёл, а ещё – Антон и Серёга. Последней скромно постучалась Лидка-вторая.
Я рассказал им про все неприятности сегодняшнего дня. И про сон, и про энциклопедию, и про Лидкину книжку, которая говорит, что птеродактили – к исчезновению кота, а исчез почему-то Крутиков. И про то, что у меня в предках не было динозавров, поэтому я женюсь на Лидке-в-горошек, когда вырасту.
Последнее я зря ляпнул вслух. Все стояли и молчали. Как будто сочувствовали. Вот только кому – мне или Лидке? Если мне, то зря.
– Для всех особо удивлённых повторяю: нам надо найти Юрку. – Я пытался вернуть всех в реальность из моего счастливого будущего. – Он пропал. Но Шерлок не хочет ждать брата дома.
– Если он увидит, что меня нет в квалтиле, то позвонит. Даже если его телефон кто-то съел, позвонит от соседей. Иначе будет вот что. – Мелкий указал на рисунок со злыми лицами родителей.
Я стёр злые лица и нарисовал загогулину:
– Как помнит часть из вас, это – Юрка.
Лида перехватила маркер и нарисовала стрелочки, направленные в разные стороны от загогулины:
– Каждая из стрелок указывает на версию. Где может быть Крутиков-старший?
Я написал на доске «кружок». Но оказалось, Юрка уже месяц как не ходит ни в один кружок.
Антон протянул руку за фломастером и вывел «новые друзья».
– Исключено! – фыркнул Шерлок. – Я бы знал.
– Лидка Новенькая, а у тебя какие версии?
– Не знаю. Он мне позвонил утром, сказал, что у него смешные новости, но он развеселит меня после какого-то «во…». А потом связь такая плохая стала: одни буль-буль-буль.
Мы начали соображать, что же это за «во» такое, которое мешает смешное рассказать.
– Вокал? – Серёга смотрел вверх и что-то бесшумно шептал. – Точно! Всё сходится. Если он развеселится перед вокалом, то будет смеяться, ничего не споёт и зря истратит родительские деньги на учителя.
Шерлок от неожиданности приземлился на мою кровать, будто у него ноги подкосились:
– Как это, он учится петь и не сказал мне? Но сказал тебе… И кто ему после этого лодной человек.
Серёга перепугался, как будто совершил что-то плохое:
– Нет же, я просто подумал, что это самый очевидный вариант. Что ещё бывает на «во»?
Лидка хихикнула, что самое знаменитое слово на «во» – это Печенькин. Потому что он Вовка.
– Тук-тук-тук. – Хитрое лицо Вовки показалось в двери.
– А ты где был? – хором не поняли все.
– Много молока выпил, – недовольно поморщился Печенькин. – Весь день навещаю встречные туалеты. Может, не надо было молоком селёдку запивать.
Я нарисовал любителя молочно-селёдочной диеты рядом с одной из стрелочек.
– Ты начинаешься на «во». Признавайся, когда в последний раз видел Юрку?
– Надеюсь, не в последний, – отшутился Вовка. – Но пока по нему не скучаю. Он сказал мне неприятную вещь по телефону и исчез вместе с нашими костюмами для животных.
Вот, думаю, я считал себя дурачком, потому что сна испугался. А Печенькин решил хомяку костюмы покупать или, ещё хуже, шить? Оказывается, я произнёс это вслух, потому что Вовка сказал:
– Именно шить… Юрка брал уроки кройки и шитья у Светки.
Теперь мы уставились на Светку.
– Похоже, в этой комнате слишком много лжи, – сказал я.
Девчонка обиделась:
– Человек попросил не рассказывать вам о том, что шьёт. Он решил, что сможет стать великим модельером для животных всех видов и размеров и получать миллионы и славу.
Я снова подумал, что Светка очень хорошая. Мало того что перестала быть ябедой и превратилась в крутого детектива, так ещё и хранит секреты человека, которого сама же делает будущим миллионером. Вот какой я молодец – обо всех умею думать всякие приятности.
Печенькин стучал пальцами по магнитной доске:
– Мы должны были ненадолго увидеться. Юрка позвонил мне, сказал: «Печенькин, у меня Шерлок дома, я быстро к тебе заскочу, вари кофе! А потом мне надо будет домой». Я, как дурачок, кофе варил, а он не пришёл, только опять позвонил и сказал: «Вовка, ты, конечно, мне друг, но…» – рассмеялся и телефон отключил.
Шерлок вскочил и давай шёпотом кричать на Вовку:
– И ты никому не сказал? Человек шёл к тебе. Плопал. А тебе всё лавно?
Печенькин сложил руки на груди и уставился на мою загогулину:
– Это Юрка, что ли? Похож!
– Что ты с ним сделал? Что он на загогулину похож? – разозлился Шерлок.
– Ничего! Просто похож, и всё. Тем более у вас там стрелочки какие-то. А ищете вы Юрку. Тут не надо быть умным, чтобы догадаться.
Я испугался уже не только за Юрку, но и за всю детективную команду. Мы же сейчас перессоримся и распадёмся и никому больше не поможем.
Печенькин почесал затылок – вдруг в его глазах мелькнула идея:
– Шерлок, у тебя с собой есть какая-нибудь Юркина вещь?
– Валежка. Мы с ним гуляли, я одну свою потелял, и он мне её дал, чтобы мне было не холодно снежки лепить.
– Вечно мы всех по варежкам ищем, – пробурчал Печенькин. – У меня же очень умная собака. Она найдёт нашего друга, товарища и брата! Айда ко мне домой!
Ещё никогда так быстро мы не прибегали в Вовкину квартиру. Честное слово! Входим, а там сидит Вовкина собака, которую гладит грустный Юрка.
Мы как кинулись все его обнимать! Прямо так, в грязных сапогах и варежках, испачканных в снегу.
– Ты жив! – кричу. – Представляешь, Крутиков, ты жив! И никуда не пропал!
Юрка на нас посмотрел грустно-грустно. И дальше сидит молчит.
Печенькин сказал, чтобы мы все сейчас же сняли куртки и помыли руки, потому что чай.
И добавил:
– Мы сейчас устроим великий пир в честь того, что нашли клад – нашего друга! – Он потрепал по голове собаку, потом Юрку, потом опять собаку: – Ты что молчишь?
– Псы не говорят, – хихикнула Светка.
Тут Печенькин спохватился, что чешет
