По одному офицеру Офиса было выделено в штабы всех трех военных флотов США того времени – Атлантического, Тихоокеанского и Азиатского. Там они собирали информацию по «своим» регионам и пытались наладить контрразведку.
До конца 20-х годов Офис возглавлял офицер в чине капитана (по советскому аналогу – капитан первого ранга), затем контр-адмирал. Сами кадры разведотдела офиса комплектовались обычно из числа военно-морских атташе (бывших или будущих). Но в общем Офис не считался каким-то важным звеном в карьере старших военно-морских офицеров, и его начальники (директора) обычно пребывали на своем посту в среднем 2 года. В ключевом для США 1941 году в военно-морской разведке сменилось целых четыре директора.
Офис считался концом активной службы, и офицеры называли назначение туда «поцелуем смерти». Ведь карьера на флоте шла быстрее на командных должностях на море, но никак не в скучном бюро на берегу.
До конца тридцатых годов офис следил в основном за Японией, от которой ждали неприятностей в Китае, а также в отношении американских колоний на Тихом океане (прежде всего Филиппин).
Германию, несмотря на разрыв Гитлером в 1935 году положений Версальского договора и введение всеобщей воинской повинности, в Вашингтоне серьезной угрозой не считали. Ведь нацисты отказались от строительства большого надводного флота, а следовательно, никак не могли перебросить в США или в их колонии какой-либо осязаемой военной группировки вермахта.
Офис добывал главным образом информацию об иностранных флотских новинках (зачастую – из открытх источников), но анализировать их обычно был не в состоянии. Сведения о новых пушках, торпедах или палубных самолетах передавались в профильные подразделения министерства флота[16]. Часто ответы оттуда с оценкой добытой информации приходили через несколько месяцев, а то и не приходили вовсе.
Офис составил также объемистые монографии со сведениями о политике, экономике, географии и военно-морских силах основных государств (они постоянно обновлялись). В принципе в случае войны их можно было бы использовать для высадки сил США с моря.
С 1919 года Офис издавал также закрытый ежемесячный «Информационный бюллетень», в котором содержались свежие данные об иностранных флотах, полученные от военно-морских атташе. В основном писали об Англии (она хотя и не была врагом США, но ее флот по-прежнему считался лучшим в мире) и Японии. Например, в 1919–1929 гг. в бюллетене появилось 92 статьи о Великобритании и 122 – о Японии. Причем если в материалах об Англии упор делался на технические новинки флота Его Величества, то по Японии собирали материал стратегического характера – о программе кораблестроения, дислокации и военно-морских маневрах японского императорского флота. Анализировались и военные конфликты на море, особенно опять-таки действия флота Японии против Китая.
Львиная доля сведений поступала от военно-морских атташе США за границей. Еще перед Первой мировой войной у США был четвертый по величине корпус военно-морских дипломатов (после Великобритании, России и Бразилии), но постоянно за границей работало в среднем 8 офицеров. И здесь свои резкие коррективы внесла Первая мировая война. К 1920 году уже 149 офицеров ВМС США прошли службу в посольствах в 23 странах (в т. ч. в 13 европейских, двух азиатских, 8 латиноамериканских).
После Версальского договора произошло большое сокращение штатов как в США, так и за границей. В 1920 году штатная численность Офиса оставила 42 человека. Сначала, например, военно-морской атташе США в Копенгагене отвечал за все Скандинавские страны, а с 1925 года всю Скандинавию курировал уже военно-морской атташе США в Берлине. В 1926 году на Офис работали 16 военно-морских атташе, через пять лет – 18.
В 20-е годы окончательно сформировалась структура офиса, до этого подвергавшаяся постоянным пертурбациям. Отдел А отвечал за Западное полушарие, отдел В получал и анализировал информацию от других государственных ведомств США, отдел С курировал Ближний и Средний Восток, Южную Европу и страны Прибалтики. Весь отдел Д занимался исключительно Японией, в то время как отдел Е анализировал данные об иностранном судоходстве и военно-морских базах самих США. Отдел F занимался Западной Европой, а отдел G – всем Дальним Востоком (за исключением Японии). В сферу интересов последнего отдела входил и советский Дальний Восток (или «Сибирь», как он назывался американцами)[17].
Агрессия Японии против Китая, начавшаяся в 1931 году, а также тесный союз Японии с фашистскими режимами в Берлине и Риме привели в 30-е годы к росту численности американских военно-морских дипломатов. В 1938 году информацию давали уже 27 военно-морских атташе (включая и заместителей), которым в их работе за границей помогали примерно 30 гражданских сотрудников.
Накануне нападения японцев на Перл-Харбор аппарат американской военно-морской разведки за границей состоял уже из 133 офицеров и 200 гражданских служащих. При этом следует отметить, что в японской военно-морской разведке Соединенными Штатами всегда занималось гораздо больше людей, чем их насчитывалось в японском подразделении Офиса военно-морской разведки США.
Обычно американский военно-морской атташе служил за границей 2 года (от одного до трех лет). Формально он входил в штат посольства США, но послу в своей информационной работе не подчинялся и отправлял информацию прямо директору Офиса военно-морской разведки. С конца двадцатых годов Офис стал направлять в качестве заместителей военно-морских атташе в наиболее важные страны технических специалистов, способных оценить те или иные новшества в иностранных флотах.
Офис стремился обучать своих офицеров иностранным языкам: русскому, китайскому и японскому. Это ясно говорит о том, кого американцы считали потенциальными противниками на море. Ни немецкий, ни итальянский язык в офисе не учили. Упор опять-таки делали на язык Страны восходящего солнца. В межвоенный период в Японии на языковой практике побывало 65 офицеров американского флота.
В 1931 году работа Офиса обходилась американским налогоплательщикам всего в 144 тысячи долларов. Рост угрозы новой мировой войны отразился и на бюджете военно-морской разведки: в 1937 году он составил уже 237 тысяч долларов[18].
Каждый год директор Офиса военно-морской разведки выпускал доклад «Оценка ситуации и план развития (военно-морских) баз». В докладе содержалась оценка политической ситуации в мире, а также раздел «Информация», где речь шла о специфических нуждах и проблемах военно-морских сил США с учетом этой самой политической ситуации.
Военно-морская разведка стала работать гораздо активнее, когда президентом США в 1932 году был избран Франклин Рузвельт, занимавший во время Первой мировой войны пост заместителя военно-морского министра. Рузвельт считал главным врагом США Японию и поставил перед новым начальником офиса военно-морской разведки капитаном Уильямом Пьюлестоуном задачу немедленно активизировать сбор информации на этом направлении. В 1935 году офис решил направить двух резидентов в Гонконг (тогда британская колония) и Шанхай[19]. Оттуда следовало организовать разведсеть в Японии, в частности, в таких городах, как Нагасаки и Сасебо. Причем сеть эта должна была состоять из завербованных в Шанхае и Гонконге китайцев[20].
Заметим, что точно такую же задачу (создание разведывательной сети в Японии) примерно в то же самое время получил от Разведуправления Красной армии немецкий коммунист Рихард Зорге.
В Шанхай решили направить майора Уортона, шефа дальневосточного отделения Офиса, который предпринял титанические усилия, чтобы отказаться от этого назначения. Он боялся, что его убьют японцы, хотя в Шанхае располагался контингент морской пехоты США. Никаких указаний относительно характера нужной Вашингтону информации Уортон не получил. Ему ответили отказом и на просьбу составить хотя бы письменный приказ о его откомандировании в Шанхай: мол, есть опасения, что Уортон этот приказ потеряет[21].
Первый нелегал Офиса должен был ехать в Шанхай с легендой разочаровавшегося в службе офицера, решившего открыть в Китае свой бизнес. Летом 1935 года Уортон через Европу отправился в Шанхай с тремя паспортами, один из которых удостоверял его как атташе посольства США в Пекине (видимо, чтобы обеспечить иммунитет на случай ареста). В Шанхае он остановился в Американском клубе (здание охраняла морская пехота США), снял комнату в отеле и офис для потенциальной вербовки.
В Нанкине Уортон восстановил дружбу с китайцем Дай Ли, с которым познакомился ранее, когда китайские студенты играли в Пекине в баскетбол против морских пехотинцев из охраны посольства США[22]. Дай Ли служил в полиции китайского диктатора Чан Кайши и в 1927 году составлял списки подлежавших аресту и казни коммунистов. Зверства Дая были хорошо известны в тогдашнем Китае, и в 1935 году этот китаец фактически возглавил тайную политическую полицию Чан Кайши.
