Для Вашингтона это было самым главным.
Ведущая американская газета «Нью-Йорк Таймс», комментируя 31 января 1933 года назначение Гитлера рейхсканцлером, писала, что никакого особого повода для тревоги нет[28].
В целом можно отметить, что американская разведка всех видов к началу Второй мировой войны находилась в зачаточном состоянии, не имела единого центра руководства, нелегальной сети за границей и даже членораздельной установки от политического руководства страны, что и где, собственно, «разведывать». Такое положение дел отнюдь не объяснялось лишь бюрократическим головотяпством различных ведомств или неопытностью США во «второй древнейшей профессии».
Просто в Вашингтоне считали, что воевать на своей территории никогда не придется (этому препятствовала сама география), а в случае возникновения очередного конфликта в Европе можно будет дать соперникам обескровить друг друга и вмешаться на финальной стадии с минимальными потерями и максимальным выигрышем.
Так и вышло. Почти.
Что касается американской контрразведки, т. е. структуры по борьбе с иностранным шпионажем на территории США, то до Первой мировой войны ее фактически не существовало. Тогда во всем мире шпионажем занимались дипломаты (как военные, так и гражданские), и это все знали. Полиция государств пребывания обычно следила за иностранными дипломатами, и если те попадались или просто были очень уж успешными, то их высылали.
Но в США до 1914 года никто из великих держав того времени шпионажем особо и не занимался. Вся мировая политика того времени делалась в Лондоне, Париже, Берлине, Санкт-Петербурге и Вене. США же были провинциальной державой среднего уровня, сторонившейся любых военно-политических союзов, которых с Вашингтоном никто, в общем-то, и не искал.
В Америке даже не было федеральной полиции, а полиция штатов понятия ни о каком шпионаже даже не имела.
Однако после начала Первой мировой войны (и особенно после вступления в нее США в апреле 1917 года) американские СМИ раздули массовую истерию относительно иностранных шпионов и саботажников. Фактов в этой шумихе было не более 10 %, остальное приходилось на слухи сплетни. Причем на роль шпионов «назначались» в основном иммигранты из Европы, обычно сторонники социалистических взглядов. Ведь социалисты США были ярыми противниками войны, а большинство членов соцпартии состояло из иммигрантов.
После революции в России шпионами стали коммунисты и «большевики» – т. е. все те в США, кто призывал к немедленному миру без аннексий и контрибуций.
С самого начала в США пытались представить коммунистические и социалистические идеи чужеродными, не подходящими «американскому образу жизни». Соответственно их носителей считали опасными иностранцами или «чужаками» (aliens), а после 1917 года – еще и русскими агентами. По этой логике «нормальный» американец не мог быть коммунистом.
Следует в принципиальном плане заметить, что с территории Российской империи в США эмигрировали до 1917 года примерно 3,5 миллиона человек, среди которых было много евреев, бежавших от погромов и антисемитской политики царского правительства. В социалистическом движении США эти люди, как правило, не участвовали. Тем не менее в американской соцпартии[29] наряду с другими национальными федерациями существовала и Русская (т. е. объединявшая членов партии, основным языком общения которых был русский). До 1917 года в ней состояло не более 750 человек, и никаких контактов с большевистской партией в России федерация не поддерживала.
15 июня 1917 года президент США Вильсон подписал первый в истории страны закон о шпионаже (Espionage Act). Согласно закону всем, кто организовывал в воюющей Америке акты неповиновения, мятежи и прочие «нелояльности», грозило 20 лет тюрьмы, а то и смертная казнь. Достаточно было, например, передать «оборонные секреты» лицу, «не имевшему права знать о них».
Президент Вильсон так обосновал принятие закона: «Есть граждане Соединенных Штатов, и я краснею, признавая это, которые родились под чужими флагами, но которых мы приветствовали здесь на основании наших щедрых законов о натурализации, и которым мы дали полную свободу и все возможности в Америке, и которые вылили яд нелояльности в самые сокровенные артерии нашей национальной жизни; которые пытались унизить авторитет и доброе имя нашего правительства, разрушить нашу промышленность… и подорвать нашу политику в интересах иностранных государств…
Эти существа, полные вражды, нелояльности и анархии, должны быть начисто сокрушены. Их немного, но они бесконечно злобны, и рука нашей мощи должна раз и навсегда разделаться с ними. Они образовали заговоры с целью уничтожения собственности, они вступили в конспиративный сговор против нейтралитета нашего правительства, они пытались проникнуть во все секретные дела нашего правительства для того, чтобы служить интересам чужих (держав). Надо разобраться со всем этим очень эффективно. Мне нет необходимости предлагать те меры, которые надо применить против них».
Согласно этому более чем странному и довольно истеричному (к тому же и бездоказательному) обоснованию высшего должностного лица в США (бывшего профессора, считающегося и поныне одним из самых образованных президентов Америки) получалось, что шпионами могут быть только родившиеся вне США американские граждане (!). Да и чтобы прослыть шпионом, достаточно было всего-навсего покритиковать правительство США. Такого драконовского определения шпионажа не было даже в нацистской Германии.
Функции контрразведки и политической полиции были возложены на министерство юстиции США и на основании закона о шпионаже власти немедленно обрушили репрессии против всех пацифистов в стране, особенно из рядов соцпартии.
Уже в сентябре 1917 года сотрудники министерства юстиции США провели синхронные облавы против сорока восьми местных организаций анархо-синдикалистского профсоюза Индустриальные рабочие мира (ИРМ) по всей стране. 165 членов ИРМ были арестованы за организацию политического заговора с целью препятствовать набору в армию, поощрение дезертирства и запугивание других лиц в связи с трудовыми спорами, в соответствии с Законом о шпионаже. Сто один человек предстал перед судом в 1918 году, и все были признаны виновными – даже те, кто не был членом профсоюза в течение многих лет, – получив тюремные сроки вплоть до двадцати лет.
С самого начала истории американской контрразведки большинство шпионов в США почему-то были «красными» и «русскими».
Между тем реальные контакты американских левых с Россией в 1917–1918 гг. были очень затруднены из-за бушевавшей на тот момент Первой мировой войны.
До Октябрьской революции в России практически никто в США, даже в левых кругах, не слышал имени Ленина. Русских левых в какой-то мере олицетворял живший в США Троцкий, который до августа 1917 года не состоял в партии большевиков. Соцпартия США полагала, что революция в отсталой России невозможна, и не уделяла этой стране никакого внимания. Сам Ленин (находившийся во время войны в эмиграции в нейтральной Швейцарии) также не знал лично ни одного американского социалиста. Правда, узнав из прессы об образовании в США Лиги социалистической пропаганды[30], Ленин направил в ее адрес материалы на немецком языке. Лидер большевиков просил наладить с ним постоянный контакт, но Лига письмо неизвестного ей русского проигнорировала. Когда соратницу Ленина Александру Коллонтай пригласили выступить с лекциями в США (в основном как известную феминистку), Ленин по возвращении засыпал ее вопросами. Например, он хотел знать, кто такой Юджин Дебс (лидер соцпартии) и какие у него взгляды.
В ноябре 1916 года в США бежал из Англии Николай Бухарин, ставший в Нью-Йорке редактором печатного органа Русской федерации соцпартии газеты «Новый мир». Троцкий прибыл в США в начале 1917 года и приобрел большую известность благодаря еврейской американской прессе. Характерно, что в своем первом интервью на набережной Нью-Йорка Троцкий подчеркнул, что он – не революционер[31].
Ленин всегда считал США самой прогрессивной страной тогдашнего капиталистического мира, противопоставляя «американскому пути развития капитализма» «прусский», отягощенный феодальными пережитками, по которому шла Россия. Уже став лидером России, Ленин неоднократно призывал русских рабочих учиться работать у американцев. В 1918 году он писал: «Америка заняла первое место среди свободных и образованных стран по высоте развития производительных сил человеческого объединенного труда, по применению машин и всех чудес новейшей техники»[32].
Высоко отзывался основатель Советского государства и об американской Войне за независимость: «История новейшей, цивилизованной Америки открывается одной из тех великих, действительно освободительных, действительно революционных войн, которых было так немного среди громадной массы грабительских войн, вызванных… дракой между королями, помещиками, капиталистами из-за дележа захваченных земель или награбленных прибылей. Это была война американского народа против разбойников англичан, угнетавших и державших в колониальном рабстве Америку, как угнетают, как держат в колониальном рабстве еще теперь эти “цивилизованные” кровопийцы сотни миллионов людей в Индии, в Египте и во всех концах мира»[33].
