Читаем без скачивания Убить Петра Великого - Евгений Сухов

Лицо Петра Алексеевича приняло задумчивое выражение:

— Чего только не наговоришь спьяну, а потом расхлебывай! Много ли их прибудет?

Почесав пером макушку, секретарь отвечал:

— Да почитай две дюжины наберется.

— Многовато, — озадаченно протянул царь.

— Ты еще хвастал, Петр Алексеевич, что твои фейерверки лучше заморских. Вот они и придут посмотреть на твои дела. — Пожав плечами, Макаров добавил: — А еще грозил дубиной проучить кто идти не захочет.

Махнув рукой, государь изрек:

— Придумаем что-нибудь. Еще чего?

Петр Алексеевич вновь зашагал, и половицы под его размеренными шагами тонко и торжествующе поскрипывали.

— В двенадцать часов у вас встреча с прусскими купцами.

— Сколько их?

— Полсотни наберется.

— Чего им надобно от Петра Михайлова?

— Петр Алексеевич, им раньше других ведомо, что ты царь. И вот хотят просить тебя беспошлинно торговать с Россией.

Отмахнувшись, Петр Алексеевич произнес:

— Ишь чего удумали! Гони их к лешему! Все дармовщиной хотят полакомиться, а казне от того убыток, а потом, бомбардиру Михайлову такие вопросы не решать. Чего там далее?

— Вчера стольника Ермолая Васильчикова задержала городская стража.

— За что?

— Пьян был, к девкам приставал.

— Как узнали?

— Он не один был, а с двумя товарищами. Вот те убежали, а он не сумел, уж больно хмельной был.

— Ну и дурень! Пускай посидит, авось поумнеет. Подержат, да и отпустят, не велик грех. Если каждого мужика задерживать за то, что бабам под юбку посмотрел, так все темницы переполнены будут. Что еще?

— Ночью драка в таверне случилась. Наша челядь с голландскими моряками подралась.

— И кто кого? — поинтересовался государь.

— Наша челядь голландских моряков побила. Тех числом поболее было. Но ничего, устояли. Да и как не устоять, если с ними Игнат с Поварской слободы! А он в кулачном бою силен!

— Выпороть бы их надо за своеволие, — призадумался государь. — Значит, ты говоришь, голландцев поболее было?

— Да раза в два, — охотно подхватил Макаров.

— Дашь им полсотни талеров, пусть раны свои залечат. Далее чего?

— Получено письмо от саксонского курфюрста.

— Когда? — встрепенулся Петр Алексеевич.

— Два часа назад.

— Почему раньше не передал?

— Уж больно крепко спал ты, Петр Алексеевич. Курьер постоял под дверями да и мне письмо оставил.

— А на словах что сказал?

— На словах велел передать, что благодарит тебя за помощь, клянется в вечной дружбе. Неделю назад курфюрст прибыл в сопровождении саксонского отряда в Польшу, — живо отвечал секретарь, протянув Петру Алексеевичу туго перетянутую грамоту, скрепленную сургучной печатью. — И уже принял католичество и короновался в польские короли под именем Августа Второго.

Заложив руки за спину, Петр Алексеевич зашагал вновь. Походка у него была стремительной. Каждый раз Макарову казалось, что государь не рассчитает расстояния и ударится головой в стену. Но царь неизменно резко разворачивался и столь же стремительно направлялся в противоположную сторону.

Знай о подобной привычке Петра Алексеевича Фридрих Третий, приготовил бы для него помещение попросторнее.

— Как там Луиза, разыскали?

Петр Алексеевич остановился напротив секретаря, сверля его колючим взглядом. Под пристальным взором государя секретарь, и без того небольшого росточка, казалось, усох еще больше. Следовало не разочаровать царя и подобрать подходящие слова, чтобы не накликать на себя беспричинный гнев. По тому, с каким вниманием ждал ответа Петр, можно было подумать, что внешняя политика его интересует куда меньше, чем исчезнувшая женщина. Оставалось только гадать, что же заставляет сходить с ума российского государя. Не ошибиться бы…

Макаров невольно покосился на дубинку, стоявшую в самом углу комнаты. Заслуженное оружие — не один боярский лоб ею разбит. А сейчас будто в наказание за какую-то шалость стоит в самом углу комнаты и выглядит вполне мирно.

Не прогневался бы царь на правду. Вздохнув глубоко, Макаров отвечал, припустив в голос скорбь:

— Здесь она, бомбардир. Вот только теперича не Луиза, а графиня Литке. Поговаривают, что была полюбовницей самого шведского короля.

— Где она сейчас?

— Не ведаю…

— Отыщи ее!

— Сделаю все возможное!

Глава 4 ВОЙНА С РУССКИМИ УЖЕ ИДЕТ

Пожар, случившийся несколько месяцев назад в королевском дворце, практически полностью его уничтожил, оставив только северную часть, совершенно непригодную для жилья. У Карла XII под Стокгольмом оставалось еще десятка полтора резиденций, где он мог ждать восстановления дворца, пользуясь при этом всеми благами цивилизации. Однако король предпочел переехать в отдаленный замок Олавинлинна, расположенный на скалистом острове между озерами Хаапавеси и Пихлаявеси. Впрочем, в этом тоже не было ничего удивительного. Король считал себя прямым наследником шведских рыцарей, а потому большую часть времени проводил в средневековых замках.

Замок впечатлял своими размерами: он имел три гигантские башни, соединенные между собой толстыми стенами. Первая башня была Пороховой. Самая высокая именовалась Колокольной, получившей свое название по церковным колоколам, установленным под крышей из темно-коричневой черепицы; здесь же размещались огромные замковые часы. На втором этаже башни располагался каземат с амбразурами для пушек, на другом находились казармы. Третья башня называлась Церковной; тут же размещалась замковая церковь. Третий этаж башни был жилым, а на одной из стен сохранился герб основателя замка — Эрика Тотта.

В замке была и своя темница, в которую помещались государственные преступники. Вход в нее начинался с небольшой пристройки в Церковной башне.

Два года назад король распорядился провести реконструкцию темницы: подвалы значительно углубили, расширили помещения. В результате проведенных работ в толстых стенах башни вскрылось несколько ниш, в которых обнаружили закованные в кандалы скелеты. Поговаривали, что это были политические противники шведских королей.

Граф Грип Йонссон всякий раз украдкой крестился, проходя мимо замковой темницы. Его предки, обладая немалым политическим влиянием и богатством, имели привычку перечить королям. Впоследствии некоторые из них бесследно исчезали из родовых замков, других, заковав в железо, отвозили навечно в казематы. Не исключено, что некоторые скелеты принадлежали его славным предкам. Поначалу граф даже хотел предложить Карлу похоронить останки с надлежащим уважением, но раздумал, опасаясь, что молодой король может счесть его просьбу вызовом верховной власти.

С высоты бастиона озеро Хаапавеси просматривалось до противоположного берега. Погода была безветренной. Тишь стояла такая, что начинала давить на уши. Карл, заложив руки за спину, шагал вдоль парапета бастиона. Иногда он останавливался, но только для того, чтобы взглянуть на зеркальную гладь воды. Лицо его в этот момент от чего-то напрягалось, становилось более суровым. Граф очень хотел бы знать, о чем думает король в такие минуты.

Может быть, он размышляет о том, что замок был построен на границе с Россией, и русские до сих пор считают, что оконечность, на которой находится крепость, на пять верст уходит в глубину их территорий. До этого они делали три безуспешные попытки отбить замок. Что случится на сей раз?

Как бы там ни было, но твердыни в предстоящей войне будет отведена особая роль.

Неожиданно Карл XII повернулся к сопровождавшему его графу.

— Как обстоят дела с русским царем?

— Сейчас он путешествует по Германии. Миновал Берлин, Бранденбург, Гольберштадт, ненадолго остановился у заводов Ильзенбурга.

Губы Карла разошлись в улыбке. В минуты душевного покоя он был очень снисходителен:

— А русский царь необыкновенно пытлив. И что же он хотел там увидеть? Как выплавляется чугун?

— Да, ваше величество. Он познакомился с технологией выпуска чугуна, затем с варкой железа в горшках, ковкой ружейных стволов, а также с производством пистолетов и сабель. В Германии он оставил нескольких дворян, чтобы они обучились всему, что знают в артиллерийском ремесле пруссаки.

Карл XII подошел к пушке и сильными гибкими пальцами погладил ее чугунный бок.

— Этого следовало ожидать. Когда русские начнут выплавлять свой чугун, они станут нашими главными военными противниками в Европе. Хотя сейчас их тоже не стоит недооценивать. Наверняка царь занимается вербовкой специалистов для службы в России.

— Именно так, ваше величество, — охотно отвечал Йонссон.

— Кого именно царь набирает к себе на службу?

— В основном мастеровых и военных. Но по нашим данным, до войны с русскими еще далеко…

— Послушайте, любезный мой граф, — неожиданно холодным тоном прервал Карл. — Война с русскими уже давно идет. Просто в настоящее время она пока носит скрытый характер. И мы должны это учитывать… Царь не начнет боевых действий, пока не накопит должного опыта. Но как только этот опыт появится, крепость, где мы сейчас с вами находимся, станет яблоком раздора.