Валька хотел кивнуть головой, но овладевший им бес сказал валькиным голосом:
- Выходит, что настоящий ученый нечто вроде манной каши пополам с малиновым вареньем: наполовину скептик, наполовину авантюрист?
Грот, напротив, был сегодня ангельски сдержан и терпелив. Он даже улыбнулся:
- Кроме суммы арифметической, мой друг, есть еще и сумма диалектическая - некое новое качество, возникшее на базе единства двух противоположных свойств.
В лаборатории наступила тягостная тишина непонимания. "До чего же все получилось не так, как надо",- с досадой подумал Грот и громко сказал:
- Ну что, продолжим наши игры?
Эти слова прозвучали настолько фальшиво, что Грот поморщился и махнул рукой.
- Вспомните наш опыт с лазером, Валентин Алексеевич, и представьте себе на секунду, что яйцо усилит отраженный луч гамма-частиц. Вот вам одна из сотен мыслимых возможностей. Так что давайте попробуем экранировку и низкие температуры.
Валька хотел возразить, но Грот жестом руки остановил его:
- Облучение рентгеном или гамма-лучами я запрещаю. Это все! Продолжайте работать.
Грот открыл дверь и вышел из лаборатории.
"И почему я с ним сцепился? - подумал Валька. - Идея жесткого облучения пришла ему самому, высказал ее Коханов. Потом роли переменились: я вдруг стал горячим поборником эксперимента, а Грот его запретил. Типичный парадокс. Так сказать, идейная перезарядка. Живой пример диалектики, которую я могу понять лишь на уровне манной каши",
Валька покосился на Коханова.
- Чего смотришь? - спросил Олег,
- Так, ничего.
- Ну, будем трудиться? Я уже придумал... Сначала мы оденем яйцо в проволочную сетку и заземлим. Потом подведем под него дыоар с жидким гелием и магнит в миллион эрстед. После этого...
- Знаешь что? - прервал его Валька. - Все это ерунда! Делай сам, если хочешь. А я пойду...
Теперь Валька старался как можно меньше бывать в лаборатории. Получив новую точку в Южном секторе, пропадал там целые дни. К великому удивлению всех немногочисленных обитателей Анизателлы, он сделался неутомимым тружеником. Если раньше он работал с ленцой, поминутно отвлекаясь, и разбрасывался на всякие пустяки, то теперь по количеству исследованных скважин шел далеко впереди всех.
Никто не понимал причины такой внезапной перемены. Сам Валька тоже едва ли смог бы внятно объяснить, что с ним происходит. Порой ему казалось, что его обидели, даже оттерли от работы над яйцом. Но в глубине души он сознавал, что это не так. Поведение его было реакцией на бесплодный эмпиризм. Основная причина была только в этом. Другое дело, что сюда примешивались и такие сложные и неясные чувства, как юношеская несдержанность, неумение ждать и чрезмерная чувствительность.
Если раньше Валька преклонялся перед Гротом, видел в нем кумира, то теперь он поспешил этого кумира низвергнуть. Грот не был великим ученым, как это казалось Вальке раньше, но также неправильно было бы считать его трусом и шляпой, как это стал делать Валька теперь. Одним словом, из одной крайности он шарахнулся в другую.
И чем дольше продолжались бесплодные эксперименты, тем глубже застревал он в своем заблуждении. Он уже забыл, что идея жесткого просвечивания была выдвинута не им. Поверив в нее, он сам для себя предстал в новом свете непризнанного и отвергнутого гения.
Конечно, он не настолько потерял под ногами почву, чтобы надеяться, что Грот, отчаявшись, обратится к нему за помощью. Но ему было приятно с горькой и мудрой усмешкой на устах пройти мимо лаборатории, где в поте лица трудились Грот, Коханов и Лена Гларская.
Впрочем, было и еще одно обстоятельство, которое заставляло его неустанно бурить грунт Анизателлы. Он надеялся найти еще одно яйцо. "Кто сказал, что оно единственное?" - так или приблизительно так думал он. - "Вполне логично предположить, что в недрах планеты скрыты десятки, а может быть, и сотни таких яиц. Более того, они могут неподвижно висеть где-нибудь в атмосфере или скрываться на дне озера Мариба. Если бы удалось найти хоть еще одно, я бы уж не раззвонил о нем всем. Я бы один поставил опыт. Я бы доказал им..."
И он закладывал скважину за скважиной. Он наткнулся на урановую смолку, обнаружил уникальное месторождение лантоноидов, открыл новый минерал - анизателлий, но ничего подобного яйцу не нашел.
Грот догадывался о том, что происходит с Валькой, и не мог поэтому радоваться его успехам. Кроме того, Гроту было неприятно, что Валька отстранился от исследований в лаборатории. Эксперименты с яйцом были делом сугубо добровольным, а с основной работой Валька справлялся отлично. Поэтому Грот вопреки своим чувствам вынужден был отдавать ему должное, хвалить его. Грот понимал, что под внешним покровом благополучия кроются разлад и неудовлетворенность. Он решил обязательно вернуть Вальку в лабораторию, чего бы это ему ни стоило. Тем более что без валькиной горячности и смеха там стало очень скучно.
Грот решил поехать в Южный сектор. Он вызвал из автоматагаража свободный танк, и уже через несколько минут вездеход тихо покачивался на волнах. Грот поднял колпак, глубоко, с наслаждением вздохнул и огляделся. Линия горизонта едва виднелась. Небо казалось таким же нежно-синим, как и вода. Красное солнце было еще неярким и туманным. Впервые за десять месяцев он увидел картину, которая почти ничем не отличалась от земной.
Он вспомнил Алушту. Базальтовые камни и тонущее в синем вечернем сумраке солнце. Ему даже показалось, что вот-вот здесь, на Марибе, появятся дельфины. Разогнавшись, они оборвут тянущуюся за ними ртутную цепочку и взлетят в воздух. Один за другим, как аккорды бравурного марша. Вверх и тяжело, гулко вниз, вздымая фонтаны белых брызг. Вверх и вниз.
Но воды Мариба были мертвы. Ни дельфинов, ни рыб, ни водорослей - как в бассейне для плавания. Грот загрустил. Потом вспомнил, что скоро прибудет транспорт с Земли. Хромов обещал ему двести килограммов оплодотворенной сазаньей мкры, тысячу литров циклопа и два тюка спор элодеи. На первое обзаведение.
Привычные заботы отвлекли от дум о Земле. Он не был одинок здесь, но это не мешало ему тосковать. Иногда он думал, что скучает по Земле даже чаще, чем другие.
"Наверное, оттого, что меня никто не ждет".
Он еще раз глубоко и жадко вдохнул влажный воздух и скрылся в люке. Танк тотчас же поплыл дальше. Грот вызвал Вальку по радио:
- Алло, Валя. Алло, Валя. Отвечайте, где вы!
- На месте, Савелий Осипович. Южный сектор, второй карьер, точка М8. Как всегда...
- Хорошо. Я уже запеленговал. Скоро буду, - сказал Грот и включил автомат.
Танк пошел по пеленгу. Грот откинулся в кресле и задремал. Он проснулся как раз вовремя, когда машина остановилась рядом с триангуляционной вышкой М8. Валька шел, чтобы встретить шефа. В одной руке он держал бутылку молока, в другой ломоть булки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
