Читаем без скачивания Игра воображения. Роман - Елизавета Аистова

Однажды за ужином Витя сообщил, что их с Тамарой пригласили в гости его друзья. Поход в гости был для Тамары испытанием. А что если она им не понравится, и тогда Курочкин бросит ее? Тамара надела подчеркивающее фигуру платье с коричневыми разводами, а на шею – красивый кулон с янтарем, с застывшим на дне листочком. Если на янтарину падало солнце, она начинала светиться, как рыжие Тамарины волосы. Тамара верила, что янтарина приносит ей удачу, и надевала ее в важных случаях.

Володя и Карина работали врачами в одной больнице. Муж и жена оказались веселыми, смешливыми, хлебосольными. Тамару сразу приняли, как свою, не изучая, не допрашивая, обрадовались, что Курочкин, наконец, обрел свое счастье. Володя был совсем не похож на Курочкина: невысокий, коренастый, плечистый, с густыми усами. Карина, довольно полная невысокая женщина лет тридцати двух, много смеялась почти без причины, и ее круглое белокожее лицо с крупными чертами, густыми темными бровями и карими глазами с длинными ресницами делалось от этого еще привлекательнее. Свои почти красные крашеные волосы Карина высоко поднимала и делала из них загогулину, вроде улитки. От частых улыбок сбоку, возле губ, у Карины возникли морщинки, нисколько ее не старившие. Карина не говорила, а словно пела. «У нас мама певица, – объяснила Карина, – и я могу спеть, но только в застолье, если компания подходящая».

Карина взяла гитару и запела довольно низким голосом старинный романс. Тамара вспомнила: такой голос называется меццо-сопрано. Романс был грустный, и все задумались.

– Томочка, как это хорошо, что Вы встретились! После смерти жены Витя так осунулся, на него было страшно смотреть. Он ее жалел, но, к сожалению, было уже поздно. Мы давно дружим. Они с мужем в детстве жили в одном дворе. Володя у меня был хотя и крепкий с виду, но драться не умел совсем, а Витя его всегда защищал. Закадычные друзья.

Василиса

Мама назвала ее Василисой, как царевну из сказки. Правда, дома Василиса была просто Васькой. Для всех других людей у Василисы был целый набор имен: Алиса, Лиза, Лиля и Валя – всякий звал ее на свой лад. Иногда из-за этого начиналась путаница. Василиса училась в одиннадцатом классе обыкновенной средней школы. Без троек. Она считала, что ниже четверки получать унизительно. Василиса любила уроки химии: она обожала опыты, на химии пахло сказкой и приключением. Не любила уроки литературы: учительница рассказывала скучно, говорила всегда одно и то же, потом просила «обобщить» сказанное. Еще учительница заставляла пересказывать кусочки параграфа из учебника. Василиса любила читать сами книжки, и поэтому на литературе или болтала с соседом по парте, или мечтала, воображая себя героиней, и надеялась когда-нибудь встретить в жизни героя романа, а пока ей немного нравился Федька из одиннадцатого «а» за красивые серые глаза и победы на олимпиаде по химии. К Василисе, кажется, был неравнодушен Мишка из ее же одиннадцатого «б», потому что все время норовил уронить ее сумку на пол во время перемены и делал разные мелкие глупости. Часто Ваське доставалось за ее болтовню во время уроков, и учительница литературы, скучная, как расписание уроков, Татьяна Кирилловна, поднимала на нее глаза (очки обычно сидели на кончике ее толстого картофельного носа, усеянного мелкими черными точками) и говорила:

– Васильева, выйди из класса.

Василиса с удовольствием выходила и шла в школьный буфет или бродила по пустым коридорам. Когда Татьяна Кирилловна «кипятилась», ее химическая завивка вставала на дыбы, гигантская грудь вздымалась (она клала куда-то туда, в самую глубь, белый носовой платок, в который иногда громко сморкалась), Татьяна Кирилловна орала на весь класс, и лицо ее было похоже на спелую свеклу:

– Васильева-а-а, выйди из класса-а-а-а!!!

Татьяну Кирилловна немножко жалели: ей вредно было волноваться: дети знали, что у училки больное сердце.

В 11 «б» случилось чрезвычайное происшествие: вот-вот экзамены на аттестат, а кто-то догадался в такой неподходящий момент украсть классный журнал. В школе начался жуткий переполох. Директор, Маргарита Петровна, собрала всех учителей на совещание, длившееся два часа тридцать минут. Потом стали стращать учеников 11 «б», грозили экзаменами по всем предметам, продлением учебного года ― никто не шел с повинной.

Мишка в тот день незаметно привязал ее ногу в ботинке на шнуровке к стулу. Уже освободившись из плена и не больно ударив Мишку по голове, она услышала от Мишки, что журнал спрятан в надежном месте: один из одноклассников обиделся на «классную», которую за глаза все звали Степановной. Добрая, но глупая Степановна сильно горевала. Василисе было жаль ее, хотя Степановну она не любила. Мишка сообщил Ваське имя вора, и она собралась все уладить. Вором оказался Лёха Муравьев. Не для себя, а для Оксанки Федотовой, у которой выходили двойки по физике и геометрии, она могла окончить школу со справкой вместо аттестата. Степановна переписала весь журнал заново и потому, увидев старый, заскрежетала зубами.

Васька любила запах булочной: дух хлеба и сдобы был еще вкуснее, чем в кондитерской, с бисквитными пирожными. Она с удовольствием принюхалась, купила булку, черного хлеба и подошла к дому. Лифт открылся, в очередной раз напомнив о том, что не все граждане используют его по назначению. Поморщилась, задержала дыхание: не плестись же пешком. Когда в школе читали «Обломова», Ваське было безумно жаль главного героя романа, потому что свой потертый диван с отваливавшимся подлокотником не променяла бы ни на какой другой: на нем она проводила лучшие минуты жизни.

Вот она стоит на школьном вечере. Рядом с ней – молодой человек приятной наружности, хотя и не красавец. Он положил левую руку ей на плечо. А Мишка и другие ребята смотрят с завистью… Какая драма разыгрывается из-за нее после медленного танца! Мишка готов даже устроить дуэль, как Онегин с Ленским, только не умирает никто, потому что Василиса вовремя сообщает им, что любит совсем другого, третьего…

Надо было думать о выборе профессии, а Василиса стояла (лежала) на непрочной тропе своих мечтаний и до сих пор (на дворе апрель 1993-го!) не решила, куда пойти учиться. Ей хотелось быть химиком, потому что нравилась химичка, Лидия Александровна, высокого роста, голубоглазая, с красивыми темными бровями, крашеные светлые волосы она собирала в строгую гладкую прическу.. Когда учительница проходила по коридору, Васька застывала по стойке «смирно». Одета химичка была всегда тоже строго, часто в голубое: юбка, прикрывающая колени, кофточка в тон, вязанный своими руками жилет на застежке. Ваське нравился почерк химички, аккуратный, мелкий, бисерный. На доске лучше в школе не писал никто. Василиса из кожи вон лезла, чтобы получить у Лидии не меньше пятерки. Даже запах химического кабинета вызывал чувство блаженства.

Интересно было бы стать модельером, придумывать костюмы, но Васька шила из рук вон плохо. Василиса почувствовала, как на нее накатывает уныние, как будто начался «сезон дождей». Если она подумает об этом завтра, Земля с орбиты не съедет! Василиса вздохнула и оказалась уже в других широтах, на Закудыкиных островах… «А завтра контрольная по биологии…» – она тяжело вздохнула и принялась за уроки. Когда ей в детстве мама сказала: «Ну вот, Васька, ты подросла, будешь ходить в школу, учиться уму-разуму десять долгих лет», – Васька была в шоке. «Нет, – возразила она матери, – я не смогу ходить туда так долго!» Нельзя планировать жизнь на десять лет вперед, но все случилось именно так, как предсказывала мать. В тот год ей исполнилось семь лет, и мамина подруга, тетя Оля, в первый раз в жизни вместо ежегодной куклы подарила Ваське школьную форму. Форма была очень красивая, но прозаичнее любой, самой жалкой игрушки! Вот слез-то вытекло из-за неподаренной куклы! Целая река Фонтанка!

Пока Василиса предавалась воспоминаниям, мама пришла с работы и сообщила:

– Сегодня, Васька, у нас будет гость. Веди себя по-человечески. И подумай, наконец, о поступлении в институт. Я хочу, чтобы у тебя был кусок хлеба!

– Питаться одним хлебом невкусно, да и неполезно. Надо, чтобы на мороженое и шоколадки что-нибудь оставалось.

Мать махнула рукой и вышла из комнаты. Василиса подошла к зеркалу. В детстве она была крупная и толстая, со слегка выпиравшим вперед животом. Мама даже сажала ее на диету. А потом, после четырнадцати, переросла, похудела и вытянулась. Василиса могла спокойно час стоять у зеркала и разглядывать свое лицо и фигуру. Мама бранила ее за это. Когда Ваське смотрелась в зеркало, сначала думала, что уродлива. Потом говорила себе, что она миловидна и привлекательна. Правда, у нее приятное, задумчивое лицо. Крылатые брови. Красивые зеленые глаза. И смех заразительный. Хотя рот великоват – нос вполне подходящий, небольшой и не маленький. Прыщик, правда, вскочил на подбородке, но это ничего, пройдет. Может, такой была юная Наташа Ростова? Кстати, какого цвета были у Наташи глаза? Надо перечитать.