— Меняй, слышишь, меняй работу, — продолжала наставлять мама уже в который раз. — Лавруша, тебе там не место с твоим- то мозгами. Я нашла для тебя парочку форумов, где молодым ученым дается возможность показать себя. Доставай свои старые работы и дорабатывай. Я все скину тебе на е-майл.
— Хорошо, — произношу я, с мамой легче согласиться, иначе буду выслушивать долгую и изнурительную лекцию.
— Ты так всегда говоришь, — слышу, как она тяжко вздыхает.
— Я посмотрю и подумаю, — утешаю ее.
— Уже что-то, — слышится тихое. — Ладно, отдыхай.
— Спасибо, мам, — произношу прежде, чем положить трубку.
Возможно, она и права, хватит прозябать в этой фирме и попробовать двигаться самой. Но мысли вновь возвращаются к моему ненасытному второму «я». Для начала мне нужно укротить ее.
Скидываю с себя плед, перед глазами вновь все расплывается. Вспоминаю, что вчера оставила очки на трюмо. Поправляя платье, которое так и норовит подпрыгнуть вверх, подхожу к зеркалу. Взъерошенная после долгого и изнурительного секса, под глазами размазанная тушь. Платье, надетое задом наперед поверх бюстгальтера, трусиков, как оказалось, нет, на чулках — стрелки. — Вот ты какая, красавица, — гляжу на свое зеркало с омерзением.
С нетерпением, злостью и отторжением начинаю разрывать, снимая с себя, грязные тряпки, бросая их на пол. Сквозь пелену болезненных слез пренебрежительно смотрю на маленькую кучку красно-черных тряпок. Взгляд сам переходит на отражение. По всему телу следы от бурной ночи: синяки и укусы.
На душе воротит, видеть себя не могу, хочу смыть это и не вспоминать. Но память, словно добрая подруга, подкидывает сцены прошлой ночи. Слезы горечи и одиночества разрывают душу на мелкие клочья, но ком в горле не позволяет нарушить гробовую тишину в квартире.
Глядя на себя брезгливо и гадко, отступаю назад, не хочу на это смотреть, не хочу себя видеть! Ноги сами несут меня в ванную, чтобы смыть ночное приключение. Стараясь сдержать приступ подступающей паники, я несколько раз шумно втянула в себя воздух, но это мало помогало: по щекам медленно покатились крупные слёзы горечи, потери и разочарования. Включив теплую воду на всю, с ненавистью раздираю кожу, оставляя на ней красные следы от мочалки.
Лишь бы забыть и не помнить…
Глава Шестая
Глава Шестая
Артем
Перед глазами она, страстная и ненасытная, вот только жаль, запах у нее нечеткий, едва уловимый.
Перерожденная, интересно.
Протерев поверх маски ладонями лицо, резко поднялся с кровати. Уснул, в первый раз заснул в подобном заведении.
Присев на край кровати, стал глазами искать свои вещи:
— Куда же ты их подевала? — в голос задал вопрос усмехаясь, обвожу взглядом комнату, постепенно я нахожу свое белье, штаны и рубашку, заброшенную на быльце кровати. Слышу у двери нерешительные шаги; в надежде, что вернулась моя бестия, хочу приподняться, но, услышав отторгающий приторно-сладкий вонючий аромат духов, прикрываюсь брюками.
— Вам помочь? — приоткрывая дверь, произносит с высокими нотками в голосе девушка.
— Да, — решительно произношу, решив собирать свои вещи.
— Господин, Вы не прикованы? — изумленно вопрошает едва одетая девица, хлопая большими карими глазками.
— А должен? — усмехаясь, продолжаю одеваться под ее изумленный взгляд.
— Но как бы, — пожимает плечами она, явно не договаривая.
— Рассказывай, как часто она бывает здесь, и как часто ты находишь после нее прикованных, — неприятный осадок засел острым колом в груди.
С одной стороны, а что я ожидал, меня за собой утащила девица, с которой я отлично провел ночь. Но с другой стороны неприятный осадок, что она такое же вытворяет с другими. Если бы она была моя истинная, зверь почувствовал бы сразу. А вот от такой любовницы я бы не отказался.
Не каждая человеческая женщина в состоянии принять нас, даже в это заведение они проходят отбор и осмотр.
— Мне не позволено, — потупив взгляд, промямлила девка.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Дверь закрой плотнее, — произнес, закончив одеваться, присел на кровать. — Я заплачу за информацию, но мне нужен ответ.
Оглянувшись опасливо по сторонам, она плотно прикрыла дверь, тихим полушепотом, так, что я едва мог разобрать слово, произнесла:
— Она редкий у нас гость, появилась в первый раз пару недель назад, за это время у нее было трое, двоих я находила здесь прикованными наручниками, и только Вас, видимо, она пожалела. Но все, как один, словно помешаны на ней. Один, представляете, -вошла в раж девица. — Чуть ли каждый день приходил, в поисках ее.
— И как?
— Она не пришла, — пожимая плечами, довольно усмехнулась она. — У нас многие мечтают быть похожими на нее, она ведь одним взглядом заводит мужчин возле себя. Даже интересно знать, что такое она с Вами вытворяет, что Вы все о ней расспрашиваете после ночи. Вот и Вы туда же.
— Ясно, — ответил, приподнимаясь и доставая портмоне из кармана, положил возле нее пару крупных купюр.
Толком ничего не сказала: появилась пару недель как, радует, что не перетрахала здесь половину мужиков. На выходе из клуба решил еще раз поинтересоваться у охраны, но того, словно в насмешку, нет на месте.
Предрассветные лучи встретили меня на выходе из клуба, сев в машину, я решил провести выходные дома. *** Злой и невыспавшийся, рано утром направляюсь на работу в мечтах не видеть и не слышать никого, запереться в своем кабинете и, наконец, не думать о ней. Но память, как назло, подкидывает в голове картинки с ее участием. Мог бы подумать, что она истинная, но нет же. Плотно закрыв дверь в своем кабинете, прихожу к единственной верной мысли: мне нужна она.
Резко поднимаюсь и направляюсь в кабинет к брату.
Глава Седьмая
Глава Седьмая
Лавра
Дорогой дневник!
С каждым разом мне сложно и больно. Раньше ей хватало, сейчас же меня ломит и лихорадит, словно наркомана. Я уже пробовала анализировать свое состояние, она будто питается их энергией, я бы даже выразилась сексуальной энергией. Уже много читала и каждый раз наталкиваюсь и в книгах, и в интернете на один и тот же бред: инкуб, суккуб. Но вскоре я и сама уже готова буду в него поверить, не может человек постоянно испытывать сексуальную неудовлетворенность.
Господи, я уже и сама не понимаю!
Все выходные я, словно умалишенная, просидела в закрытой квартире, боясь высунуть нос. Каждый раз стоит мне прикрыть глаза, как всплывает в памяти одна и та же картинка. Голый светловолосый мужчина в темной маске на красных простынях. И постоянно я гоню прочь эти виденья. Мне чудится, будто она готова кинуться на его поиски.
Как же мне надоело это раздвоение! Если в течении недели не пройдет, вначале сдам анализы, а потом к психологу. Вот только страх, что меня примут за умалишенную… Но огромное желание разобраться во всем этом.
С самого утра день не задался: сначала порвались последние и единственные колготки, пришлось надевать брюки, опоздала на маршрутку, еще и столкнулась с Артемом Андреевичем; тому словно вожжа под хвост попала — посмотрел на меня так, словно убить был готов.
Надоел своим высокомерием, разберусь со своей проблемой и обязательно, слышишь, дневник, обязательно уйду!!! Чтобы не видеть этих самовлюбленных типов, раз и навсегда вычеркнуть их из своей жизни.
Возможно, все же когда-нибудь у меня будет семья и дети. Я этого очень хочу и мечтаю, но не с моей внешностью.
Устала от всего, главное, погрязнуть в работе и забыться. ****
Прости, мой хороший, давно не писала. Целую рабочую неделю от пациентов отбоя нет, домой едва живая приползаю. Но это и понятно, в директорах такие особи сидят, настоящие альфы. Но и я, наконец, смогла взять ее в руки. Боюсь спугнуть удачу, работа выматывает, и мне кажется, я смогла с ней справиться. Лишь легкий озноб не дает мне покоя, но это мелочь. Я нашла лучшее лекарство — это изматывающая работа. На выходные решила — достану свои старые студенческие проекты и буду работать так, чтобы забыть себя. Понимаю, что это не выход, но это временно, пока не найду выход.
