Как свидетельствует список отечественных публикаций, труды П. П. Семенова-Тян-Шанского популяризировались в советское время, причем Географическое общество СССР много сделало для введения в научный оборот творений великого русского географа и увековечения его памяти. В частности, к 150-летию со дня рождения П. П. Семенова-Тян-Шанского Географическое общество СССР, особенно его Московский филиал, провели целый ряд юбилейных мероприятий, среди которых особое значение имело восстановление дома и парка П. П. Семенова неподалеку от села Урусово Липецкой области. Мне посчастливилось принять активное участие в этих делах в качестве ученого секретаря, а затем заместителя председателя Московского филиала Географического общества СССР, которым в то время руководил прославленный полярник, дважды Герой Советского Союза, доктор географических наук Иван Дмитриевич Папанин. Громадное влияние И. Д. Папанина и двукратные личные поездки в Липецкий обком КПСС обеспечили восстановление музея-усадьбы, включая реставрацию дома и парка, в котором Семенов интродуцировал множество растений из различных стран мира.
Сотрудники и студенты Липецкого педагогического института провели исследования в парке, атрибутировали и обеспечили соответствующими табличками сохранившиеся растения, провели посадку отдельных несохранившихся видов.
Итогом всех работ явилось проведение юбилейных чтений памяти П. П. Семенова-Тян-Шанского с участием ведущих географов-путешественников, некоторые из которых были активными продолжателями исследований Семенова в Центральной Азии. В этой связи следует особо отметить доктора географических наук, профессора Эдуарда Макаровича Мурзаева, большую часть своей жизни посвятившего экспедиционным работам в Монголии и в Синьцзяне, создавшего много трудов по топонимике и истории географических знаний. Чтения стали регулярными, и в одном из них принял участие, несмотря на весьма преклонный возраст, И. Д. Папанин. Руководитель первых чтений памяти П. П. Семенова-Тян-Шанского президент Географического общества СССР, директор института Арктики и Антарктики, академик Алексей Федорович Трешников был известным полярным исследователем, начальником дрейфующей полярной станции СП-3 и нескольких советских антарктических экспедиций.
Трудные годы перестройки и последующих реформ прервали регулярность чтений, проводившихся ранее один раз в два года, но музей-усадьба выжила, а в 1997 г. по инициативе администрации Липецкой области и Чаплыгинского района были возобновлены чтения памяти П. П. Семенова-Тян-Шанского, которые были проведены под руководством вице-президента Русского географического общества (ныне почетного президента РГО), председателя Московского центра Русского географического общества академика В. М. Котлякова.
Постников Алексей Владимирович,заслуженный деятель науки Российской Федерации, профессор, доктор технических наук, действительный член Российской академии естественных наук, член-корреспондент Международной академии истории науки (Париж), член-корреспондент Европейской академии наук (Брюссель), председатель комиссии по истории картографии Международной картографической ассоциации (Амстердам), асессор отделения истории науки и техники Международного союза истории и философии, науки и техники США, кавалер золотой медали им. Н. М. Пржевальского и золотой медали им. П. П. Семенова Русского географического общества, член Президиума и Совета Русского географического общества
Глава первая
Заключение Парижского мира. – Моя поездка в деревню и возвращение. – Первые мероприятия Александра II – Поддержка, оказанная моему путешествию Географическим обществом. – Переезд Нижний – Казань – Кунгур – Урал и Екатеринбург. – Западно-Сибирская низменность. – Сибирская езда и некоторые особенности местного населения. – Ишимская степь. – Иртыш и Омск. – Генерал-губернатор Гасфорт. – Потанин и Валиханов. – Барабинская степь и Каинск. – Переправа через Обь в Бердском. – Барнаул. – Путешествие на Алтай. – Колыванское озеро. – Змеиногорск. – Реки Уба и Ульба и окружающие их белки. – Риддерск и Ивановский белок. – Путь в Семипалатинск
Ко времени моего возвращения в Петербург в 1855 году из двухлетнего заграничного путешествия во всех слоях столичного общества происходили оживленные толки о том, следует ли спешить с заключением мира или, наоборот, продолжать войну. Весь промышленный и финансовый мир стоял за скорейшее заключение мира, в военных же и патриотических кругах преобладало мнение о продолжении войны.
Тем не менее в правительственных сферах стремление к миру одержало верх, и князь Орлов был послан на Парижскую конференцию.
В начале осени я приехал к себе в деревню, где имел счастье встретить моего уже трехлетнего сына здоровым и невредимым: с необыкновенной любовью и самоотвержением вырастила его достойная воспитательница моей жены, Екатерина Михайловна Кареева.
С наступлением первых признаков весны 1856 года я поспешил вернуться в Петербург, где у меня было много дела. Мирные переговоры в Париже уже шли к концу, а ни о каких реформах еще не было слуху, хотя передовые люди столичной интеллигенции были глубоко убеждены, что самая неизбежная из реформ – освобождение крестьян – не заставит себя долго ждать. В провинции, наоборот, поместное дворянство было еще очень далеко от мысли даже о возможности освобождения крестьян. Конечно, и в Петербурге никто не решался называть предстоявшую законодательную реформу «освобождением крестьян». И когда первым законодательным актом царствования Александра II явилось высочайшее повеление о каких-то переменах в военных формах, – причем, между прочим, в форме генералов были введены красного цвета брюки, – то это дало повод лицам, склонным к легкому остроумию, говорить: «Ожидали законы, а вышли только панталоны!»
Конечно, в перемене форм выразилась слабость Александра II к формам одежды, не оставлявшая его до конца жизни. Однажды, уже в последние годы своей жизни, когда ему представлялся молодой офицер, впоследствии известный путешественник[3], заказавший себе для этого новый мундир у одного из лучших портных в Петербурге, Александр II, относясь к представлявшемуся очень благосклонно, не удержался от замечания, что какой-то кантик на воротнике мундира был нашит неправильно, и спросил его несколько строгим голосом, у какого портного он заказывал мундир. Услыхав в ответ имя известного портного, государь сказал: «Скажи ему, что он – дурак».
