требуется помощь во время кризиса, – на долгах. Правда, премии упали. Нет-нет, мы не перешли на хлеб и воду, пугало только то, что потеряли работу многие друзья Марка. Страшно было видеть взрослых людей в таком отчаянии: их дети учились в частных школах, и они больше не могли себе позволить выплачивать ипотеку. Их жены бросали работу, как только появлялись дети. Никто из них не побеспокоился о запасном аэродроме. Люди приходили к нам на обед и плакали. Уходя, они рассыпались в извинениях, бодро улыбались и обещали вновь увидеться с нами, как только вернутся в родные города и наладят свою жизнь. От многих из них мы больше никогда не получали вестей. Только слышали, что кто-то вернулся в Беркшир к родителям, кто-то уехал в Австралию, кто-то развелся.
Марк сменил банк; в старом уволили всех его коллег, в итоге ему пришлось работать за пятерых, и он решил попробовать себя в другом месте.
Новый банк мне не понравился – с ним что-то не так. Те, кто там работает, умудряются выглядеть одновременно толстыми и жилистыми. Новые коллеги Марка не поддерживают форму и курят. Против курения я ничего особенно не имею, только они делают это с каким-то нервным отчаянием. От них несет желчью и разбитыми мечтами. За кружкой пива они презрительно поливают грязью своих жен и детей, не стесняясь моего присутствия. Можно подумать, если бы не эти женщины, они бы сейчас загорали где-нибудь на пляже.
Марк не такой. Он следит за собой, бегает, плавает, играет в теннис, ведет здоровый образ жизни. А теперь ему приходится сидеть по одиннадцать часов в день в одном помещении с подобными людьми. Он, конечно, сильный, но его это выматывает. И вот в наш самый главный день, в годовщину, он заявляет, что хочет «сосредоточиться на работе».
Значит, я буду видеть его еще меньше. Он и так слишком много трудится. Каждый день встает в шесть утра, в половине седьмого выходит из дому, обедает на работе и возвращается в половине седьмого вечера, совершенно изможденный. Мы ужинаем и разговариваем, иногда смотрим фильм, а в десять он вырубается, чтобы утром начать все заново.
– Вот это я и хочу изменить, – говорит он. – Я проработал там целый год. Когда переходил туда, мне обещали, что место временное, до реорганизации отдела. А теперь не позволяют ничего менять. Никакой реорганизации. Я не делаю того, ради чего меня наняли.
Он вздыхает и проводит рукой по лицу.
– В общем-то, я не против. Но придется серьезно поговорить с Лоуренсом. Пусть или повысит мою годовую премию, или сменит команду, потому что некоторые из этих клоунов вообще не соображают, что делают. – Он замолкает и смотрит на меня. – Я серьезно, Эрин. Не собирался тебе говорить, но после сделки в понедельник Гектор звонил мне в слезах.
– Почему? – удивляюсь я.
Гектор уже много лет работает вместе с Марком. Когда все начало рушиться и Марк переходил в другой банк, он обещал коллеге взять его с собой и сдержал слово. Заявил, что перейдет в новый банк вместе с Гектором или не перейдет вообще.
– Ты знаешь, что недавно мы ждали расчеты, нужные для подписания сделки? – Он испытующе смотрит на меня.
– Да, ты говорил об этом на парковке, – киваю я.
Он вчера выскользнул из паба во время обеда и целый час расхаживал с телефоном по парковке, пока его еда не остыла. А я читала книгу. Я тоже увлечена своей работой, и мне хорошо знакомы эти телефонные брожения.
– Ага, он сказал, что получил цифры. Ребятам из отдела торговых операций очень не хотелось работать на праздники, и они ему устроили. Они потребовали созвать совещание после праздников, чтобы обсудить часы переработки и справедливое вознаграждение. Просто смешно. В общем, Гектор поговорил с Нью-Йорком, пытаясь объяснить, что никого нет на месте и поэтому расчеты опаздывают. Они просто взбесились. Эндрю… Помнишь Эндрю из Нью-Йорка? Я рассказывал тебе…
– Того, что орал на тебя в телефон на свадьбе Брианны? – перебиваю я.
– Ага, Эндрю, – фыркает Марк. – Он немного нервный. Ну, в общем, Эндрю наорал на Гектора по телефону, тот испугался, быстро вставил цифры и отправил документы. И лег спать. Когда же проснулся, его ждала пара сотен пропущенных звонков и писем. Как выяснилось, они добавили лишний нолик. Грег и остальные наверняка сделали это специально, чтобы отложить сделку. Они думали, что Гектор просмотрит цифры и даст им недельку на исправления, они как раз к тому времени вернутся в офис. Гектор не проверил. Просто подписал и отправил. Теперь договор вступил в законную силу.
– Господи, Марк! Разве нельзя сказать, что это ошибка?
– Нельзя, дорогая. Теперь Гектор звонит мне и объясняет, что не ожидал подвоха, что всегда все проверяет… а Эндрю велел срочно отправлять, и… Он плакал, Эрин. Я же… Такое чувство, что меня окружают полные… – Марк осекается и грустно качает головой. – Я решил попытать счастья в других местах. И буду рад, даже если на новом месте премия с зарплатой окажутся меньше: рынок все равно не вернет прежних позиций. Кого мы обманываем? Мне надоел этот напряг. Я хочу жить как нормальный человек. Я хочу, чтобы у нас были дети, чтобы мы проводили вместе вечера.
Мне нравятся его слова. Очень. Я обнимаю Марка. Утыкаюсь лбом в его плечо.
– Я тоже.
– Вот и ладно. – Он тихонько целует меня в волосы. – Закину удочки, найду хорошее место, подам заявление, когда уляжется шумиха с Гектором, и возьму оплачиваемый отпуск на время свадьбы и медового месяца. В ноябре приступлю к работе, а там и Рождество.
Он уже брал оплачиваемый отпуск. Все, кто работает в финансовом секторе, берут вынужденный отпуск при смене работы. Наверное, их отправляют в этот обязательный отпуск для того, чтобы помешать торговле инсайдерской информацией, по факту же они получают два оплачиваемых месяца свободы. Отличный план. Везет же Марку! Я тоже почти наверняка смогу взять несколько недель отпуска. Мы устроим себе чудесный медовый месяц. Я работаю над своим первым полнометражным документальным фильмом. Первую часть съемок закончу до свадьбы, а потом сделаю перерыв в три-четыре недели и возьмусь за вторую часть. Эти три или четыре недели придутся как никогда кстати.
В груди растекается тепло. Здорово. Так будет лучше для обоих.
– Куда поедем? – спрашивает он.
– В свадебное путешествие?
Мы заговорили на эту тему впервые. До свадьбы осталось всего два месяца. Мы обсудили все до мелочей, а поездку оставили на потом. Как неоткрытый подарок. А сейчас, кажется, пришло время
