социальных сетях. Любой кинодокументалист знает, что можно сотворить с информацией из соцсетей, так что мы держимся от них подальше. Одной простой фразой Эдди Бишоп дал мне понять, что со знанием дела следил за мной. Он здесь главный, и он знает обо мне все. О Марке. И о нашей жизни.
Я не спешу с ответом. Он меня проверяет. Не хочу сделать неверный ход в самом начале игры.
– Как я понимаю, мы оба провели расследование, мистер Бишоп. Вы нашли что-нибудь интересное?
В моем прошлом нет ничего компрометирующего, ни одного скелета в шкафу. Я это знаю и все равно чувствую себя слишком на виду, ощущаю угрозу. Это его демонстрация силы, словесная точка невозврата. Он дает мне понять, что, несмотря на семь лет за решеткой, все ниточки до сих пор у него в руках. Не будь он настолько прямолинеен с самого начала, я бы пришла в ужас.
– Весьма обнадеживающее, я бы сказал. Ты меня прям успокоила, родная. Осторожность никогда не помешает, – говорит он.
Эдди решил, что я неопасна, но хочет, чтобы я знала: он за мной следит.
Я продолжаю. Встаю, распутываю телефонный шнур и перехожу к делу.
– Спасибо, что согласились принять участие в фильме. Я очень ценю ваше согласие и хочу, чтобы вы знали: я собираюсь проводить интервью настолько прямо и непредвзято, насколько смогу. Никаких двусмысленностей, я не буду пользоваться вами в своих целях, просто хочу рассказать вашу историю. Точнее, дать вам возможность рассказать ее самому. Как считаете нужным.
Надеюсь, он понимает, что я говорю всерьез. В прошлом ему наверняка не раз пытались подсунуть фальшивку.
– Знаю, милочка. Как думаешь, почему я сказал тебе «да»? Такие, как ты, в наши дни редкость. Только не подведи меня, хорошо?
Он держит секундную паузу, позволяя мне проникнуться сказанным, а затем снимает напряжение, переходя на более легкий тон.
– Ладно, так когда начнем?
– Ну, интервью запланировано на двадцать четвертое сентября, до него еще примерно два с половиной месяца. Затем, в первых числах декабря, вы выходите на свободу. Мы сможем назначить дату съемки ближе к этому времени. Вы не против, если мы снимем вас прямо в день освобождения? – спрашиваю я.
Теперь, когда все мои планы начинают осуществляться, я в своей стихии. Если нам удастся заснять в формате минимального вмешательства само освобождение Эдди, это будет нечто.
Он отвечает мягко, но решительно:
– По правде говоря, девчуля, мне эта идея не по душе. День будет довольно насыщенным, как ты понимаешь. Может, через пару дней после, хорошо? Подойдет тебе такое?
Переговоры. Он готов предлагать свои варианты – определенно хороший знак.
– Конечно. Разберемся по ходу дела. У вас есть мой номер, так что свяжемся ближе к дате. Без проблем.
Кошка, выгнув спину и опустив голову, крадется по ограде назад.
Эдди откашливается.
– У вас есть еще какие-либо вопросы по поводу интервью или расписания на данном этапе, мистер Бишоп?
Он смеется.
– Нет, думаю, на сегодня хватит, солнце, разве что попрошу называть меня Эдди. Рад, что наконец удалось пообщаться, Эрин, после того, как столько узнал о тебе.
– Взаимно, Эдди. Рада знакомству.
– О, и передавай от меня привет Марку, милочка. Он, похоже, хороший парень.
Ничего не значащая фраза, от которой у меня перехватывает дыхание. Он и за Марком следил. За моим Марком. Я не знаю, что ответить. Пауза затягивается.
– Кстати, как вы познакомились? – нарушает неловкое молчание Эдди.
Вопрос повисает в воздухе. Черт! Вопросы тут должна задавать я.
– А вот это, Эдди, вас не касается, – заставив себя улыбнуться, произношу в ответ.
Слова звучат свободно, уверенно и, как ни странно, даже в какой-то степени сексуально. Это вроде бы неуместно и в то же время более чем уместно.
– Ха! Согласен, родная. Ваше знакомство – не мое дело.
Эдди разражается громким хохотом, который отдается эхом в тюремном коридоре на другом конце линии.
– Отлично, любовь моя, превосходно.
Вот такой получился разговор. Похоже, все прошло неплохо. Мы с Эдди Бишопом нашли общий язык.
Я улыбаюсь в телефон, на этот раз искренне. Улыбаюсь, сидя одна в пустой гостиной, залитой солнечным светом.
4. Как мы познакомились
Марка я встретила в частном клубе «У Аннабель» в Мэйфере. Откровенно говоря, ни один из нас не относился к завсегдатаям такого рода клубов. Я лично посетила его тогда в первый и последний раз. Нет, ничего такого, было весело, я даже встретила там любовь своей жизни – но мы оба оказались там совершенно случайно. Если вы никогда не слышали о клубе «У Аннабель», то я уточню: он немного странный. Расположен под неприметной лестницей на Беркли-сквер, и за пятьдесят лет существования кто только не топтал его ступени, от президента Никсона до Леди Гаги.
Клуб основал в шестидесятые годы эксцентричный бизнесмен Марк Бирли с подачи своего близкого друга лорда Аспиналла; изначально он представлял собой казино, скорее в стиле «Джеймса Бонда» с Шоном Коннери, а не дешевок с однорукими бандитами. Бирли имел связи с королевской семьей, политиками и преступным миром, так что публика, как понимаете, собиралась интересная. Он создал тихий маленький клуб для ужинов и знакомств, чисто для своих. В тот вечер я пришла туда не как член клуба, а по приглашению.
С Каро я познакомилась на своей первой работе после окончания Национальной школы кино и телевидения. Я снимала документальный фильм о галерее «Белый куб». Чуть с ума не сошла от радости, получив эту работу. Мой профессор замолвил за меня словечко перед продюсером и показал мою первую короткометражку, которая ей понравилась. Я стала ассистентом оператора у Фреда Дейви, одного из моих кумиров. Этот человек впоследствии помог мне сделать первый сольный проект в документалистике. К счастью, мы сработались – я умею сходиться со сложными личностями. Появлялась рано и все устраивала – приносила кофе, улыбалась. Пыталась быть невидимой и незаменимой, балансируя на тонкой грани кокетства и ответственности.
Каро выступала в этом фильме в качестве говорящей головы. Она была самой умной, вернее, самой образованной из моих знакомых. Каро недавно окончила с отличием исторический факультет Кембриджа, то есть пошла по стопам Саймона Шамы [10] и Алена де Боттона [11]. После выпуска, не испытывая недостатка в предложениях работы, она неожиданно для всех выбрала управление галереей, которую открыла ее лучшая подруга по начальной школе. Пять лет спустя эта галерея явила миру новое поколение великих британских художников. По окончании первого дня съемок Каро пригласила меня выпить, и мы быстро
