вырваться. Шансов у меня не было: слишком надёжен капкан. И времени нет, чтобы перегрызть лапу и уползти.
– Да, – бьёт под дых его резкость. – Ушёл? Преследуете? Безопасно?
Он задаёт вопросы, а мне кажется, что сыплет командами. Внутри всё сжимается туго-туго.
Я здесь. Никто не мог уйти. Кого они ловят?
Он выдыхает воздух. Чуть резче, чем положено. Сердится? Может, боится? По нему не скажешь – слишком большой и нерушимый, как скалы.
– Так что ты здесь делаешь? – снова спрашивает мгновение спустя.
Опасный, как клинок, о который не хочешь, а порежешься, если прикоснёшься. А я… слишком близко. Так близко, что упираюсь съёженными острыми сосками ему в грудь.
Это не возбуждение. Страх. Неконтролируемый, как у животных. Я была бы дурой, если бы его не боялась. И даже если мой страх виден, на этом можно сыграть.
– Я? – опускаю глаза вниз и трогательно (я надеюсь) закусываю нижнюю губу. – Прячусь, – позволяю дрожи просочиться в шёпот. – Здесь страшно, – заглядываю ему в глаза и режусь до крови о стальную непроницаемость его взгляда.
Он молчит. Смотрит не мигая. Поэтому я спешу скороговоркой сказать ложь, наспех придуманную специально для него.
– Меня из дома выгнали. Некуда было идти. А здесь гораздо теплее, чем на улице. Я спала на верхнем этаже, а тут вдруг шум. Испугалась и кинулась вниз. Отпустите меня, пожалуйста.
И мольбы побольше во взгляде. Расплакаться сейчас не смогу. А жаль.
У него снова звонит телефон. Я пытаюсь отстраниться, но он лишь крепче смыкает пальцы у меня на плече. Наверное, было бы больно, если б не одежда и не онемение во всём теле.
Я сейчас почти ничего не чувствую. Только его дыхание где-то над головой. Жёсткость его тела, к которому я невольно прижата. Нестерпимое желание провалиться, исчезнуть, чтобы закончился кошмар. Но это не сон, к сожалению.
– Не поймали? Ушёл дворами? Ясно.
Снова эти колкие короткие фразы, а я свихнула мозги, чтобы понять: кого они там ловят? Я ведь здесь. В опасной близости к объекту. Жаль, что у меня нет ножа, а то бы всё давно закончилось.
Он отключает телефон. Я жду. Пауза затягивается. Я чувствую его пристальный взгляд. Он изучает меня. Думает о чём-то. А я не могу на него посмотреть. Может, поняла бы, что за мысли бродят в его голове.
Но это глупость. Вряд ли. У таких, как он, ничего не прочтёшь по лицу.
– Тебе некуда идти? – спрашивает холодно, словно обвиняя.
Я киваю. Почти несчастно, потому что именно так я себя сейчас чувствую. Даже играть не приходится.
– Сколько тебе лет?
Я будто на допросе. Стою, ослеплённая софитами, что расстреливают обезумевшее от ужаса сердце. Может, поэтому говорю правду. Мозг уже не в состоянии справиться с паникой.
– Восемнадцать. Я уже взрослая, правда.
Можно подумать, ему есть дело до того, взрослая я или нет.
И это была ещё одна моя ошибка. Я сплошной огромный косяк. Недоразумение, что решило, будто может сделать так, как задумало.
Чудес не бывает. Мне стоило бы знать об этом. Растерять иллюзии. Но я отчаянно надеялась, что удастся выпутаться. Выскользнуть. Удрать из капкана.
– Поедешь со мной, – приговор звучит как выстрел.
Это уже казнь. Без суда и следствия. Пуля в лоб.
– Зачем? – сопротивляюсь я, упираясь пятками в пол, изображая упрямого ослика. – Отпустите меня, пожалуйста.
– Там разберёмся, – бросает он туманную фразу и тянет меня за собой. Неумолимо. Безжалостно, не давая скидки на мой маленький рост и то, что мне приходится бежать за ним, как собачке на слишком коротком поводке.
– Нет-нет-нет! – причитаю я, но всё ещё не могу плакать. Я забыла, как это делается.
Ему плевать на меня. Он просто идёт по ступеням вниз, подталкивая меня и вынуждая спешить. Теперь я чувствую, как онемело плечо. Его ладонь сжимается ещё сильнее.
А потом становится всё равно. Я слишком долго его ненавидела, чтобы дать возможность запугать или унизить. Я не сдамся. А он меня не сломает.
И как только я это осознала, перестала просить и метаться. Дышать стало легче.
Он тоже почувствовал перемены во мне. Пошёл чуть медленнее, а рука его скорее поддерживала, чем гнала или давила, сминая плоть.
– Садись, – распахнул дверцу машины, больше похожей на бронированный гроб.
И я села. Позволила за собой захлопнуть крышку добровольной тюрьмы.
Стало легко. В плече пульсировала тупая боль. Там, где он прикасался ко мне.
Я позволила себе расслабиться, наклонить голову. Волосы скользнули по плечам и скрыли лицо. Моя надёжная ширма. Иллюзия, что я одна и рядом нет никого.
Но я и так одиноко сидела на заднем сиденье. Сидела и слушала, как кто-то заводит мотор. Как визжат шины. Тело моё кидает вперёд от силы инерции.
Мне не нужно поднимать глаза. Я знаю, кто сейчас уверенно и резко ведёт этот гроб на колёсах. Мой враг. Человек, которого я ненавижу.
Он живёт и дышит. А я не справилась. Нужно смотреть правде в глаза. Может, поэтому я глубоко вдыхаю запах кожи и табака и поднимаю голову.
– Зачем я вам? – спрашиваю тихо у слишком широкой и каменной спины.
Он долго молчит, и я уже думаю, что не ответит, когда слышу его тихий голос.
– Искупать грехи, – даже в этой фразе столько твёрдости, что можно разбиться насмерть. Но я не думаю об этом. Сердце вновь начинает скакать сумасшедшей белкой. Он… знает?
Глава 4
Он везёт меня куда-то. Может, это и к лучшему. Получится сделать то, что задумала. Будь у меня больше сил и что-то тяжёлое под рукой, я бы ударила его по голове и… «погибла бы в этом гробу вместе с
