Две из предложенных Э. Hольте попыток объяснения Холокоста выходят за рамки исторической эпохи 1917 - 1945 годов. В них автор апеллирует к "вечным", родовым чертам еврейства, обусловившим, по его мнению, ненависть к евреям со стороны Гитлера. Холокост, читаем в книге "Спорные пункты: сегодняшние и завтрашние контроверзы вокруг национал-социализма" (1993), целил в прирожденных носителей определенного мировоззрения. Впервые выразила его именно Библия, без нее не было бы ни большевизма, ни левых вообще. Основной чертой его является представление о настоящем как царстве несправедливости и вера, что когда-нибудь, в будущем, его сменит царство справедливости и мира, царство Божие на Земле. По мнению Г. Хайнзона, Hольте здесь впервые подошел к ключевой мысли, что Гитлер боролся против определенного духа, определенного строя мыслей и чувств.
Последнюю из своих догадок Э. Hольте базирует на одном из высказываний фюрера. В 1943 году тот бросил Геббельсу: первобытный человек не знал слитой с совестью лжи, она происходит от евреев, ибо "еврей - существо абсолютно интеллектуальное". Гипотеза Hольте: путем уничтожения евреев "народа Книги", который выше всего ценит интеллектуальные достижения и сравнительно с другими дал наибольшее число таковых, - Гитлер, возможно, стремился возвратить человечество на более примитивную, неисторическую ступень развития. "То, что Гитлер в конечном счете хотел сдержать или устранить, был... процесс "интеллектуализации мира", все более сильная экспансия ratio и связанные с ней усложнение, непрозрачность, "искусственность", которые разрушают господство природы и с нею- подлинную жизнь, характеризующуюся воинской храбростью и женской плодовитостью". Чтобы обратить вспять этот дегенеративный, по его оценке, процесс, Гитлер и попытался уничтожить его родоначальников.
Как отмечает Г. Хайнзон, в этой версии, и только здесь, Hольте отзывается о евреях с уважением и даже симпатией, отождествляя их не просто с теми или иными идеями и ценностями западной цивилизации, но с критическим разумом как таковым. Однако она брошена им мельком, настаивает он на двух других Холокост как борьба с большевизмом и как борьба против чуждой расы.
По существу последней гипотезы Г. Хайнзон выражает сомнение, ссылаясь на то, что Гитлер весьма гордился собственным интеллектом и ценил интеллектуальные культуры древности (например, китайскую). Мишенью его ненависти, считает Хайнзон, был не интеллект, а определенная этика.
Исследователи Холокоста, в этом автор рецензируемой книги убежден, сами закрывали себе путь к пониманию его причин и целей тем, что пытались отвечать на эти вопросы, не входя в рассмотрение сути иудаизма. Этот недостаток (унаследованный, кстати, от большинства предшествующих исследований антисемитизма) был продиктован, как правило, благим намерением: не создавать впечатления, что евреи "сами виноваты" в своих бедах. Поэтому ограничивались констатацией, что Холокост был нарушением всеобщего неотъемлемого права на жизнь, не замечая, что евреи стали его мишенью именно потому, что через них это право и проникло в западную христианскую цивилизацию.
Гитлер, считает Г. Хайнзон, осознавал генезис ненавистных ему этических принципов лучше, чем изучающие его деяния ученые, в том числе и евреи. Именно еврейское по своему происхождению ядро христианской этики: заповеди любви к ближнему, справедливости, равенства и прежде всего безусловной защиты жизни,- он и хотел искоренить из сознания немцев. А для этого - истребить физических носителей этой "заразы", "туберкулеза" совести, сострадания, защиты слабых, защиты жизни вообще.
Сколь бы часто и массивно ни нарушались эти заповеди в ходе истории, о полной их отмене речи не было. Гитлер же поставил вопрос именно так. По выражению покойного профессора Оснабрюкского университета H. Мюллера, он "разбивал hardware, чтобы стереть software". Г. Хайнзон со своей стороны определяет Холокост как "геноцид ради восстановления права на геноцид" и именно в этом усматривает его уникальность.
Освобождение от "еврейского духа", по мысли фюрера, сделало бы немцев бесспорными фаворитами в вечной войне всех против всех. Конечной целью при этом было завоевать для Германии мировое господство, непосредственной обеспечить "жизненное пространство" на Востоке Европы, очистив его от излишка проживающих там "недочеловеков". Чтобы решить эту задачу, следовало воспитать в "народе господ" способность к безоглядной жестокости, избавить его от конфликтов совести при истреблении мирного населения.
Принципиально задачу покончить с "возбудителем болезни" Гитлер поставил задолго до прихода к власти. Покорение Западной Европы и неслыханные успехи первых месяцев "русского похода" создали в 1941 году условия, позволившие перейти к ее выполнению. А такие черты немецкой ментальности, как распространенная неприязнь к евреям, готовность к повиновению, чувство превосходства, бюрократический фанатизм и проч., облегчили проведение замысла в жизнь.
Таков ответ Г. Хайнзона на вопрос "Warum Auschwitz?". Он фундирован множеством высказываний Гитлера, подтверждающих авторскую концепцию. Стоит дополнить их еще одним ("Застольные разговоры Гитлера", запись от 1 декабря 1941 года): "Евреи выдвигают нравственные требования не ради них самих, а лишь для того, чтобы этим чего-нибудь достичь"; они эксплуатируют "больную совесть современного мира" в собственных интересах.
Является ли концепция, предложенная Г. Хайнзоном, долгожданной и достигнутой наконец разгадкой тайны Холокоста? Или перед нами еще одна, 43-я версия? Пусть об этом судит читатель, и, конечно, не по нашему изложению, поневоле конспективному, а по самой книге. Однако есть ли надежда на появление ее русского издания?
К числу парадоксов российской истории и современности относится и такой: в стране, заплатившей десятками миллионов жизней за победу над фашизмом; в стране, на территории которой погибло до половины замученных нацистами евреев; в стране, имеющей третью в мире по численности еврейскую общину, - лишь шесть процентов опрошенных знают, что такое Холокост...
