рейсовый автобус, в котором родители возвращались домой, на тридцатом километре от города, врезалась гружёная фура. Среди десяти погибших были Алла и Сергей Ковалевские. Двадцать девятое августа стало днём траура. Родителям Саши было всего тридцать девять лет. После похорон, Мария Петровна Строгова, потерявшая единственную дочь, слегла. Ковалевская Полина, потерявшая сына, оказалась крепче свахи и поддерживала её как могла.
– Бабуля, я возьму академический отпуск на год и вернусь домой, – говорила Саша. – Нам с тобой будет легче, а выучиться я смогу чуть позже.
– Ты не должна этого делать, Василёк. Я ещё женщина у тебя крепкая, мне всего пятьдесят девять лет. Ты этим отца с матерью не вернёшь, а год пропустишь. Пока я в больнице, Полина ко мне будет приходить, а дней через десять приду в себя и вернусь домой дожидаться тебя. Перевезём мои вещи к вам и будем мою квартиру сдавать. У нас с тобой много дел. Я, Сань, справлюсь, а ты привези справку о том, что ты студентка. Оформим на тебя пенсию, а с бизнесом разберёмся позже. Проживём, девочка моя, и переживём.
Бабушка переехала в дом дочери, сдав свою двухкомнатную квартиру, познакомилась быстро с соседями. Дом был на двух хозяев с центральным водопроводом и отоплением. Печь можно было топить самостоятельно в межсезонье. Две спальни, зал, большая кухня, санузел и веранда с кладовкой. Земли было не более трёх соток под огород. К гаражу была пристроена летняя кухня и баня, которую любил хозяин. Дальше небольшой сарай, где держали кур. Весной на птицефабрике покупали цыплят, и всю зиму были с мясом кур и яйцами. Мария Петровна сама оформила попечительство. Не будь Саша студенткой, всё оказалось бы сложнее, но она уже училась на втором курсе, и ей исполнилось семнадцать лет. Полину Ковалевскую забрала дочь, которая жила на Урале. В доме был телефон, и свахи иногда перезванивались. Саша приезжала, как правили в пятницу, и уезжала в воскресенье после обеда. Если была необходимость, бабушка звонила на телефон общежития, а через пять минут перезванивала. Саша в долгу у вахтёров не оставалась, привозя то тушку курицы, то пару десятков домашних яиц. Сдав часть зимней сессии досрочно, она приехала на десять дней перед Новым 2000 годом.
Глава 2
Летний июньский дождь барабанил по крыше автомобиля, в котором сидели брат и сестра Тороповы. Десять минут назад они сдали по экзамену и «закрыли» летнюю сессию. Артём Торопов стал студентом пятого курса, а его сестра Яна – второго. Молодые люди мысленно уже были на морском побережье. Отец обещал им эту поездку. Сергей Ильич Торопов был сорокалетним отчимом Артёма и Яны. Они прожили вместе пятнадцать лет и привыкли друг к другу. Людмила Геннадьевна Торопова вместе со своим отцом и водителем погибли в автокатастрофе два года назад в апреле девяносто восьмого. Она была на пять лет старше мужа, и общих детей у них не было.
Разговаривая полушутя, Артём слишком резко сдал машину назад, чтобы развернуться во дворе университета, и слишком поздно заметил трёх человек под зонтом, одного из которых сбил. Он и сестра вышли из машины, не обращая внимания на дождь. Брат поднял девушку с земли и положил на заднее сидение авто. Она была без сознания. Сестра заняла место рядом с водителем, и машина взяла курс на больницу. Пока доктор осматривал пациентку, Артём звонил отцу.
– Пап, что мне делать? Я её «снёс» на глазах у десятков зевак.
– Попробуй договориться мирным путём. Узнай, где живёт, отвези домой, поговори с родителями. Тёма, тебе двадцать третий год – будь мужиком.
– Хорошо, я буду мужиком. На что мне рассчитывать?
– Не больше сотни. Вы экзамены сдали? – спросил он. Получив ответ, добавил: – До вечера.
Доктор вышел из приёмного покоя с улыбкой.
– Молодые люди, вам крупно повезло. Больших и серьёзных травм, кроме сотрясения мозга, нет. Ссадины, ушибы пройдут через три-четыре дня, а вот сотрясение нужно лечить покоем. Минимум неделя постельного режима, сна и хорошего питания. Ей нужен отдых. Она вам кто?
– Родственница, – поспешила ответить за брата Яна. – Мы вместе учимся, но на разных курсах и факультетах.
– Её можно забрать, а можно оставить. Палаты у нас общие, а я вижу, вы к таким не привыкли. Решайте. Я буду в отделении до пятнадцати часов. Можете поговорить с ней и решить вопрос вместе.
– Привет, – сказала Яна, входя в приёмный покой. – Ты как? Кто ты такая и как оказалась в университете?
– Извини, говори тише. У меня голова раскалывается. Доктор предлагает мне остаться на неделю в больнице, так мне будет удобнее. Я живу в общежитии университета, учусь на факультете информатики. Перешла на третий курс. Зовут Саша Ковалевская, – говорила негромко девушка. – Вы сможете позвонить моей бабушке? Она живёт в райцентре, будет меня ждать и волноваться.
– Саша, ты прости моего брата за наезд. Мы готовы оплатить твоё лечение. Ты не согласишься поехать к нам? Возьмём у доктора рекомендации, будешь лежать в комнате для гостей целую неделю под моим присмотром. Из нашего дома сама бабушке и позвонишь, – говорила Яна, приняв собственное решение, не посоветовавшись с братом.
– Смешная ты, – попыталась улыбнуться Саша, но улыбки не получилось. – Я даже не знаю, кто вы такие.
– Не вопрос – познакомимся. Я доктору сказала, что мы твои родственники. – Артём, сходи к доктору, пусть напишет всё что нужно и скажи, что мы забираем Ковалевскую к себе домой. – Мы брат и сестра Тороповы. Я перешла на второй курс экономического факультета, а Артём на пятый, – говорила Яна, обращаясь уже к Саше. – Тебе сколько лет?
– В сентябре будет восемнадцать. Что, выгляжу большим ребёнком? Мои документы в сумке – можешь проверить. Знаешь, программисты живут в своём виртуальном мире, а, что делается вокруг, не замечают. Что нам мешало шагать по тротуару, как это делают все люди или взять чуть левее? Я видела машину, но не думала, что она так быстро возьмёт с места в карьер. Сама нашла приключение на свою голову.
Через час Артём привёз Александру Ковалевскую в дом отца. Первым делом она позвонила бабушке и «уехала» на два-три дня с сокурсниками в поход, после чего её ожидал ремонт в общежитии.
– Бабуля, между ремонтом и олимпиадой я приеду на пару недель домой. Не скучай, я буду тебе звонить, – успокаивала она бабушку. – Что ты на меня так смотришь? О чём я должна была ей сказать? – спрашивала Саша Яну, которая улыбалась. – Бабушке шестьдесят лет и она единственный родной
