он провел пальцем по бледной полоске, ставшей более заметной после компьютерной обработки.
— Ну-ка, — координатор склонился над экраном. Убрав руку Ирхиса, он коснулся активной зоны планшета. Корвет и голубоватая дымка атмосферы уплыли вниз, в центре достаточно ясно обозначилось начало луча.
— Какой-то объект, — вглядываясь в темную тень, закрывшую звезды, заметил Ирхис. — Огромный треугольник или что-то подобное.
— Черная пирамида… — едва шевеля губами, произнес Орнох Варх. — Так вот в чем дело!..
О появление черной пирамиды возле «Сосрт-Эрэль» он слышал от Легха Краула: таинственный корабль неизвестного происхождения недавно весьма взволновал население станции. Но тогда из агентов «Холодной Звезды» мало кто думал, что появление этого тихого темного чудовища связано с Существом.
Варх пустил видеозапись дальше, пристально следя за пирамидой. Он видел, как импульс неведомого оружия сорвал защитный экран с «Тезея», легко, словно порыв ветра пух; видел, как космос утонул в ослепительном всплеске фоновых бомб. Дальше милькорианский спутник захлебнулся в широкополосном шквале. Следящие системы восстановились минут через двадцать, когда в обозримом пространстве не было ни черной пирамиды, ни следов «Тезея». Что случилось с кораблем Быстрова координатор не знал, но откуда-то у него возникла уверенность, что его захватил остроугольный посланник тьмы. Это означало, что до Существа теперь не могут дотянуться самые длинные щупальца «Холодной Звезды». Увы — невыразимо печальный итог последних дней… А ведь еще вчера цель находилась почти в его руках!
Ирхис что-то неохотно разъяснял Копылеву по последнему видеофрагменту, землянин тыкал пальцами в планшет и сыпал дурацкими вопросами. Орнох Варх отдернул занавес и распахнул окно, впуская в апартаменты леденящий воздух московской осени. Милькорианец ненавидел холод и мечтал скорее оказаться в теплых красотах собственного сада с горками красных камней, однако именно холод, пробегавший ледяными иглами по коже, проникавший внутрь, помогал ему сосредоточиться и обрести особую ясность мыслей. Внизу по Смоленской, светя желтыми фарами, проезжали неторопливые автомобили, из темноты доносился гул перехватчиков, барражировавших за кольцевой дорогой со вчерашнего дня. «Глупцы, — подумал Орнох, опираясь на подоконник, — всполошились, словно завтра конец мироздания. Хорошо, не нашлось достаточно нервных, чтобы позволить пуск ядерных ракет. Хотя кто знает, что принесет сегодняшний день…»
Его мысли прервала трель сотового телефона. Координатор вытащил из кармана трубку и, приложив к уху, сказал по-русски:
— Да.
— Господин Варх? — услышал он приглушенный голос полковника Макарова.
— Слушаю, Леонид Сергеевич, — милькорианец усмехнулся, представляя, что в другом конце города в три часа ночи тоже не спят люди, ломая головы над неожиданно возникшими проблемами. Однако, звонка от старого ФСБшника он ждал не раньше утра.
— Я извиняюсь, что в это время, но в свете происходящего… — начал Макаров.
— Не стоит извиняться, раз я взял телефон, значит, я готов вас выслушать, — оборвал его координатор. — Вы хотели что-то сообщить по нашим катерам?
— Я хотел сказать, что тела пилотов мне удалось получить, и они будут переданы вам в соответствии с договоренностью. Части разбившихся машин забрали люди генерала Брылева… — Леонид Сергеевич замолчал, и в трубку было слышно его частое дыхание.
— Но вы ведь позвонили в два часа ночи, чтобы поговорить со мной не об этом? — Орнох почувствовал, как от ветра, врывавшегося с улицы, у него каменеет лицо и руки, но, проявляя твердость, остался стоять возле окна.
— Я подумал, может быть вы мне поясните, что случилось вчера, через тридцать семь минут после падения ваших машин. Поймите, для нашего отдела это может стать жизненно важным.
— Ничего особенного не случилось, господин Макаров. На орбите Земли произошел конфликт между двумя кораблями разных галактических цивилизаций. Один из них развалился на части и упал. Это был достаточно большой корабль, чтобы наделать много шума. Выход из строя ваших спутников и разлад каналов связи — естественное следствие случившегося конфликта, — соврал Варх, не желая вдаваться в лишние подробности насчет фоновых бомб.
— Вы сказали, что корабль развалился на части, значит, их было несколько и они упали в разных районах? — спросил полковник и нервно добавил: — Это чрезвычайно важно для нас!
— У меня нет полной информации, мой друг. Могу лишь подсказать: один из обломков упал в России. Где-то в Якутии. И этот кусочек для вашей конторы представляет больший интерес, чем катера, потерпевшие аварию под Льялово и Зеленоградом. Надеюсь, ваша организация обнаружила место якутского падения?
— К сожалению, господин Варх, этим занимаются военные. Вы не могли бы предположить, где места падения других частей?
— Вероятно в Китае и Северной Корее, — ответил милькорианец. Макаров все больше напоминал ему земных оборванцев, промышляющих возле мусорных куч в поисках сомнительных ценностей. — Мусорщик… — пренебрежительно произнес Варх, еще держа перед собой трубку.
* * *
Предохранители щелкнули одновременно, лица бойцов подполковника Селезнева сосредоточились в ожидании команды.
— Давайте, ребята! С Богом! — прокричал Стрижельский, его раскатистый голос едва слышался в реве двигателя.
Люди в серо-коричневом камуфляже посыпались из люка на прогалину между сосен. Едва они рассосредоточились и заняли позиции, началась высадка из второго и третьего вертолетов, неторопливая и основательная: вытаскивали тяжелые контейнеры, деревянные ящики, скрипя подошвами, двое ребят тянули что-то завернутое в брезент. Там же среди офицеров ГРУ появилось несколько гражданских лиц.
Стрижельский подбежал к прапорщику, высунувшемуся из откинутого люка, отдал какое-то распоряжение и заторопился к дальнему краю поляны. Свирепый поток от вертолетного винта трепал расстегнутую куртку, мелкие камешки летели из-под ног. Остановившись между стволов двух старых лиственниц, он поднял бинокль и осмотрел черную проплешину в тайге. С места высадки до нее было метров триста, и Стрижельский мог разглядеть незначительные детали. Арка из массивных дуг металла, возвышавшаяся над воронкой, подтверждали, что аварию здесь потерпел не самолет: даже самый крупный лайнер не имел конструкций такого размаха и такой необыкновенной формы. Толстые погнутые плиты за краем воронки и огромные тускло-серые секции, помятые по бокам, наводили на мысль, что с неба рухнуло нечто превышающее размерами нефтеналивной танкер.
— Радиационный фон в норме. Высокая магнитная активность. Вредных химических примесей не обнаружено, — отрапортовал Ильин.
Поправив гарнитуру связи, Стрижельский обратился к Селезневу:
— Вит, все в норме. Выдвигайтесь. Только осторожно.
Бойцы в серо-коричневом камуфляже тремя небольшими группами направились через лес, отделявший их от места неведомой катастрофы. Молов, Юрий Мокшанов и Ричко шли в авангарде, бесшумно ступая по подмерзшей подстилке листвы, держа наготове «Вихри», снаряженные спецпатронами. За ними справа и слева на отдалении крались снайперы, останавливаясь, припадая к оптике и водя вправо-влево стволами ВСС. Пулеметный расчет и Завгородцев с объемистым ранцем двигались за Селезневым, обходя колючие заросли.
— Все чисто, — отрапортовал Селезнев, когда подразделение достигло края проплешины и заняло удобные позиции. — Чисто, но картина жутковатая. Апокалипсис местного масштаба.
Прищурившись, он смотрел из-за голых кустов на гигантскую воронку, черную, как
