Казалось, что хижина движется и поворачивается, чтобы поприветствовать гостью. Надя замешкала и отступила назад. Вдруг за спиной хрустнула ветка. Девочка рванула к разукрашенной двери в дом.
От ее нервных дерганий за ручку затряслась лампа наверху.
— Помогите! — крикнула она. Дверь распахнулась. Надя скользнула внутрь и захлопнула ее за собой. Ей показалось, или она услышала, как кто-то врезался с другой стороны? Раздраженно зацарапал когтями об дерево? Трудно разобрать звуки, когда их заглушают хриплые всхлипы из ее груди. Она прижалась лбом к двери, дожидаясь, пока сердце перестанет колотиться, и лишь после того, как смогла сделать вдох, девочка обернулась.
Теплая комната была окрашена в золотистый цвет жареной булочки. Пахло душистым ароматом подрумянившегося мяса и свежеиспеченного хлеба. Каждая поверхность сверкала, как новенькая. На них были нарисованы листья и цветы, животные и крохотные люди; краска была такой свежей и яркой, что на нее было больно смотреть после серых оттенков Дувы.
У дальней стены стояла женщина за огромной черной плитой, которая занимала половину комнаты. На ней кипятились двадцать разных котелков: некоторые маленькие и прикрытые крышкой, другие крупные с едва не сбегающей водой. У печки внизу были две железные дверцы на петельках, открывающиеся в центре. Она была такой большой, что туда с легкостью бы поместился человек. Ну, или ребенок.
Женщина подняла крышку с одного из котелков, и к Наде полетело облако ароматного пара. Лук. Щавель. Куриный бульон. Девочку охватил голод, да такой пронзительный и всепоглощающий, что она забыла о страхе. С ее губ сорвалось низкое рычание, и она прижала рот рукой.
Женщина обернулась через плечо.
Она была старой, но не страшной, ее длинная седая коса была переплетена красной ленточкой. Надя уставилась на нее и замешкала, вспомнив о Женечке Лукиной. Смешанные запахи сахара, баранины, чеснока и масла заставили ее дрожать от жажды.
В корзине неподалеку лежала собака и грызла кость, но когда Надя присмотрелась, то поняла, что это вовсе не собака, а медвежонок в золотом ошейнике.
— Тебе нравится Владик?
Девочка кивнула.
Женщина поставила горячую тарелку с рагу на стол.
— Садись, — затем вернулась к плите. — Ешь.
Надя сняла влажные рукавички с пальто и повесила его у двери. Затем осторожно села за стол. Подняла ложку, но все равно заколебалась. Истории гласили, что людям строго запрещено есть еду со стола ведьмы.
В конце концов, она не смогла сопротивляться. Она съела каждый драгоценный кусочек рагу, а затем булочки из слоеного теста, сливы в сиропе, яичный пудинг и ромовый торт с изюмом и коричневым сахаром. Надя ела и ела, пока женщина присматривала за котелками на плите и тихо напевала себе под нос.
«Она меня откармливает, — подумала девочка, когда ее веки отяжелели. — Дождется, пока я засну, после чего запихнет меня в печку и приготовит тушеное мясо». Но ей было все равно. Женщина положила одеяло у плиты, рядом с корзиной Владика, и Надя легла спать, радуясь, что умереть ей доведется с полным желудком.
Но утром девочка проснулась в целости и сохранности, а на столе уже стыла горячая миска каши, кусочки ржаных тостов с маслом и тарелка с маленькими блестящими селедками.
Женщина представилась Магдой, села за стол, поедая сливу в сахаре, и стала наблюдать, как Надя завтракает.
Девочка ела, пока в животе не заболело, а за коном продолжал падать снег. Закончив, она поставила пустую миску на пол, и Владик вылизал ее до чистоты. Тогда Магда выплюнула сливу себе в ладонь и спросила:
— Чего ты хочешь?
— Вернуться домой, — ответила Надя.
— Так иди.
Она покосилась на снегопад на улице.
— Не могу.
— Тогда, — вздохнула Магда, — помоги мне мешать котелки.
Весь день Надя штопала носки, мешала варева в маленьких котелках и гадала, что же с ней будет. От жара и пара ее волосы начали завиваться. В тот вечер они ели голубцы, хрустящего жареного гуся и абрикосы с заварным кремом.
Утром следующего дня Надя завтракала пропитанными маслом блинами с вишней и сливками. Когда она закончила, ведьма спросила:
— Чего ты хочешь?
— Вернуться домой, — ответила Надя, поглядывая на снегопад за окном. — Но я не могу.
— Тогда, — вздохнула Магда, — помоги мне мешать котелки.
Так все и повторялось день за днем, а снег продолжал падать на поляну, поднимаясь белыми волнами вокруг хижины.
В утро, когда снегопад наконец прекратился, ведьма накормила Надю картофельным пирогом с сосисками и спросила:
— Чего ты хочешь?
— Вернуться домой.
— Тогда начинай копать дорожку.
Надя взяла лопату и начала расчищать поляну вокруг хижины в компании Владика, играющегося в снегу, и безглазой вороны, которую Магда подкармливала ржаными крошками, за что та иногда садилась ей на плечо. На обед девочка съела черный хлеб с сыром и тарелку запеченных яблок. Магда дала ей чашку горячего чая с сахаром, и девочка вновь приступила к работе.
Когда она наконец дошла до края поляны, то задумалась, куда же ей идти. Начались заморозки. Лес превратился в ледяную глыбу снега и спутанных веток. Что ждет ее в чаще? И даже если ей удастся пробиться сквозь глубокие сугробы обратно в Дуву, что потом? Ее слабохарактерный отец встретит ее с горячими объятиями? Или, что еще хуже, это сделает ее злобная мачеха? Ни одна тропа не приведет ее к тому дому, который она когда-то любила. От этой мысли внутри появилась мрачная щель, трещина, через которую просачивался холод. На одно ужасающее мгновение она была просто потерянной девочкой: безымянной, нежеланной. Она может остаться стоять здесь навсегда, с лопатой в руке, и никто не позовет ее домой. Надя повернулась на пятках и поспешила в теплую хижину, шепча свое имя себе под нос, словно боялась его забыть.
Каждый день Надя усердно трудилась. Она мыла полы, вытирала пыль, зашивала дыры в одежде, расчищала снег и отдирала лед от окон. Но большую часть времени она помогала Магде с приготовлением. Не только еды, но и тоников с мазями, плохо пахнущих паст, мерцающей, как драгоценности, пудры в маленьких эмалевых коробочках и настоек в коричневых бутылках. На этой плите всегда варилось что-то странное.
Вскоре она узнала почему.
* * *
Они приходили ночью, как только всходила луна, упорно пробиваясь сквозь мили льда и снега на санях, пони или даже пешком. С собой приносили яйца, банки консервов, мешочки с мукой и тюки пшеницы. Копченую рыбу, соль, головки сыра, бутылки вина, банки чая и много мешков сахара, поскольку всем было известно, что Магда любит сладкое. Они молили о приворотных зельях и неизвестных ядах. О том, чтобы их сделали красивыми, здоровыми и богатыми.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
