и перекидывался репликами с матерью Амадо, а ребята шептались, как будут ловить кромушей и пытаться их приручить. Они постоянно смеялись над какой-то ерундой. И смысл этой ерунды был понятен только им. А когда Беф рассказал Амадо о своей драке со странным деревянным монстром, тот удивлённо вытаращил глаза и предположил, что это был оккапури. Точнее, его детёныш.
Он сказал, что это очень дорогая порода деревьев и странно, что Беф натолкнулся на него в портах, ведь оккапури выращиваются в специальном лесу в центре Рилгана. Эта огромная территория тщательно охраняется.
— И что из них делают? — с сомнением спросил Беф.
Как-то сложно представить лес с ходячими деревьями — это ж, получается, не лес, а стадо какое-то?
— Ммм… ну это… посохи вроде, ну и что-то ещё. Мне отец говорил, я забыл, — расстроился Амадо.
— Посохи — это круто, — со знающим видом кивнул Беф. Будто каждый день их менял. А что? Для него любая деревяшка сойдёт за посох. Тут как нафантазируешь.
Они переключились на рассказы про игру в насуко. Раньше Амадо тайком подсматривал, как старшие ребята состязаются, и знал многих победителей соревнований. Время за беседой летело быстрее. А когда говорить стало не о чём, они просто смотрели на реку справа от них — где-то там двигались могучие оккапури.
В Ваабисе они быстро разгрузились. До конца дня нужно было поскорее прибыть в Альгус. Оказывается, дом Лавии был там, в небольшой деревушке близ города. Чтобы не идти с пустыми руками, он, Мио, Амадо и его мать заскочили на рынок. Не такой большой, конечно, как в Кохчи, но достаточно оживлённый. Особенно много здесь голюдей и амбисов.
Вдруг они увидели небольшую толпу, сгрудившуюся вокруг прилавка. Шум стал более нервозным. Совсем не рыночным. Беф протиснулся вперёд и ничего не увидел.
Лежала рыба, лежал нож, но продавец куда-то ушёл. Тут его взгляд привлекла кровь на земле, вытекавшая из-под прилавка. Бефальт нагнулся и тут же отпрянул. На земле в безобразной позе валялась женщина. Бездыханная, а между ног что-то копошилось. Вверх протянулась грязная маленькая ручка. Это новорождённый. Беф не знал, что и думать. Зрелище так его потрясло, что он вздрогнул, когда ребёнок неожиданно закричал.
Бафальту кто-то положил руку на голову. Мио — он тоже смотрел на ребёнка. Когда тот заплакал, дедушка Мио подошёл, достал нож и, сидя спиной, что-то там сделал. В следующий миг он вышел из толпы с младенцем на руках.
Когда люди разошлись, их компания обступила малыша. Тот кричал, иногда кряхтел, а когда стал агукать, Амадо засмеялся и предложил, как его назвать. Имя всем понравилось. Чтобы не терять времени, они завернули новорождённого в кусок ткани и наняли повозку до Альгуса.
Что-то странное кольнуло Бефальта. В семье Лавии уже есть четыре ребёнка. Мать Амадо предложила доставить младенца к ней. Наверное, ему не стоило навязываться. Лучше он останется с Мио, а малыш пусть получит эту новую семью. Бефу и так хорошо. Он что-нибудь придумает.
Женщина была полноватой, с родинкой на щеке, и знала, как обращаться с новорождёнными. Пока раскладывали подарки, она успела в сторонке покормить дитя грудью и отнести в другую комнату. Беф подёргал за штанину Мио.
— Нам пора.
Дед согласился, и они уже хотели покинуть дом, как Лавия запротестовала:
— И куда это вы? Оставайтесь, перекусите.
— Нам ещё ночлег искать. Мы не можем. — Беф по-деловому подошёл к вопросу.
Мать Амадо закатила глаза и быстро что-то шепнула Лавии. Та пристально смотрела на Бефальта, упёршись одной рукой в бок, и слушала. По лицу пробежало странное выражение. Потом она подошла к нему и спросила:
— Тебя же Бефальт зовут? Я — Лавия. Если хочешь, можешь жить с нами. Ребята все разные, но, думаю, вы сможете подружиться.
— Я бы хотел, но без дедушки никуда не пойду.
Взрослые рассмеялись.
— Ну, думаю, и ему место найдём. По соседству есть заброшенный домик. Так что, остаёшься?
Беф потёр нос ладошкой и согласился. Рядом запрыгал Амадо:
— А я ему имя придумал! Я ему имя придумал!
— Амадо, потише. Он ведь только уснул, — пристыдила мать, и он гораздо тише продолжил:
— Его зовут Гург.
Глава 2. Спустя два года
1053 год, июнь, наши дни.
Марка оглушил восторженный рёв толпы снаружи. В недавно возведённом в Ваабисе амфитеатре шли магические бои. Точнее, вот-вот будет его поединок. Разогреваясь, он смотрел, как к нему в тренировочный зал спустились братья и сестра. Ещё вчера они бегали босиком по дому, а теперь вон как вымахали.
— Забо сказал, у парнишки под три сотки маны. Что ты собираешься делать?
Забо это хитрый делец, вот уже как два года наставник его старшего брата Бефальта.
— А он не сказал, чтобы ты мучного поменьше ел? — Марк ударил пару раз ладошкой по лёгкому брюшному желе Бефа.
— Ха, да я сам кого хошь приложу. Помнишь как я тебя учил? — и встав в боксёрскую стойку, выписал двоечку.
— Ещё чуть-чуть и улетишь на щеках, — это уже сказал Коррус, вымахавший почти под метр восемьдесят. А щёки Бефа и вправду сильно трепыхались. — Нарумянился весь, ух.
— Забыл, кто тебе учёбу оплачивает? — самодовольно ответил Бефальт.
— Да заткнитесь вы, — прервал их Марк, разминая ноги.
Как хорошо было, когда они разъехались — тишина, да покой. Но он рад был всех видеть. Просто момент важный.
— Мы за тебя будем болеть, — сказала Найша, а Муримий, третий старший брат Марка, лишь молчаливо кивнул. Он тоже подрос, лёгкий пушок уже пробивался поверх губы.
— Да Гург его сделает, я даже не сомневаюсь. Он каждый день тренируется и я спарингуюсь с ним — кто бы там ни был — ему хана, — Микульп ударил кулаком в ладошку и расплылся в улыбке без одного переднего зуба.
Протяжный звук рога прервал разговор, и Марк поспешил наверх. В программе были бои юниоров и потом уже взрослых. Чувствовал он себя прекрасно. Перед выходом на арену ему выдали деревянный меч и кристалл. По правилам использовались только одноручники. Хотя в реальном бою ограничений не было. Марк вставил зелёный кристалл в паз пряжки на поясе и активировал связь. Теперь расход маны сократится в десять раз. То есть в его распоряжении восемьсот десять маны.
Противник был долговязый веснушчатый малый лет одиннадцати. Выше его
