Луиза Савойская, мать Франциска, была смуглой и темноволосой, к тому же очень энергичной и честолюбивой, если дело касалось ее сына – ее Цезаря, как она его величала. Это было странное семейство – мать, сын и дочь. В их привязанности друг к другу ощущалось что-то нездоровое, их всегда видели вместе, всегда обособленно. Луиза обращалась за советами к звездам, ища благоприятных предзнаменований для своего сына. Маргарита, герцогиня Алансонская, одна из самых образованных женщин своего времени, очень волновалась при малейшей угрозе, могущей помешать ее брату стать королем Франции. Сам Франциск был моложе сестры – ему исполнилось всего двадцать лет. Это был смуглый и очень худой юноша с носом с горбинкой и чувственным ртом, что говорило о его сексуальности. К сексу он относился так же естественно, как к еде, и был безмерно предан матери и сестре. Уже в пятнадцать лет любовные приключения стали для него обычным делом. Он был очень щедр, остроумен, недурно писал стихи. К тому же отличался умом и искренностью. Он постоянно влюблялся, и ему нравилось, когда его окружение предавалось таким же усладам. «Любовь вечна! – восклицал он. – Руки прочь от любви! Несчастливы только дураки. А что такое счастье, как не удовлетворение любовной страсти? Только недалекие люди не пользуются даром, ниспосланным им богами. Только тупицы гордятся своим целомудрием. Девственность – большая глупость».
Луиза восхищалась своим Цезарем. Маргарита Алансонская говорила о своем дураке муже: «Почему он не такой, как мой брат?» И французский двор, уставший от скупости Людовика и влияния, оказываемого на него королевой, которую они звали весталкой, с нетерпением ожидали, когда наконец Людовик оставит свой трон.
А теперь старый король женился на молодой девушке, и она может нарожать ему кучу детей. Луиза Савойская пылала ненавистью к королям Франции и Англии. Маргарита хирела, опасаясь, что ее любимый братец лишится принадлежавшего ему наследства, а Франциск восклицал: «Как очаровательна эта маленькая Мария Тюдор!» – и с отвращением смотрел на свою невесту, хромую Клавдию.
Анна Болейн очень жалела Клавдию. Как печально, когда тебя не любят, когда твой нареченный, твой будущий муж, как переливающаяся цветами радуги стрекоза, садящаяся то на один, то на другой цветок в саду, флиртует со всеми до единой красавицами. Она познавала жизнь, прислушиваясь и приглядываясь ко всему, что в ней происходило.
Мария, новая королева Франции, была необузданной, как молодой жеребенок, и очень красивой. Она откровенно делилась своими мыслями с придворными, которые в основном были француженками, так как почти вся ее свита английских леди вернулась домой по настоянию короля. Они окружили ее, как забором, говорил он. Если ей нужен совет, она должна обратиться за ним к своему мужу. Но маленькая Анна Болейн осталась с ней. Король лишь раз взглянул на маленькую девочку. Его худое лицо, уже отмеченное печатью смерти, выразило недоумение, он пожал плечами. Эта малышка его не беспокоила, и он разрешил ей остаться.
– Он такой старый, – говорила ей Мария. – У него нет времени ждать. Он нетерпелив. – И она смеялась, рассказывая о нетерпении короля и своем нежелании быть с ним. – Ну и малышка Болейн. Она внимательно все выслушивает! Ушки у нее навострены! Когда ты вырастешь, ты узнаешь жизнь не по рассказам других, а на своем опыте, если будешь уверена, что за тобой не следят. Не сомневаюсь, твои прекрасные черные глазки помогут тебе приобрести опыт в отношениях с мужчинами!
И Анна спрашивала себя: неужели все так и будет? Неужели я обручусь и выйду замуж? Это ее несколько пугало, и она радовалась, что ей всего семь лет и что до свадьбы еще далеко.
– Мой племянник очень красив, не правда ли? – спрашивала Мария и смеялась, а в глазах ее сверкали искорки.
Да, думала Анна. Франциск очень красив. Он элегантен и очарователен. Читает стихи фрейлинам, гуляя в дворцовых садах. Однажды он встретился в саду с Анной. Он остановил ее, и она испугалась. Но он был не только элегантен и очарователен, а еще и очень умен и потому понял, что она его боится. И это, она заметила, очень его развеселило. Он поднял ее на руки и прижал к груди. Она так близко видела его лицо, жесткую бороду, мешки под темными горящими глазами. Она задрожала, испугавшись, что он сделает с ней то, что делал с любой понравившейся ему девушкой. Она слышала, как шептались об этом по углам.
Он засмеялся своим хриплым и нежным смехом. В это время на дорожке появилась молодая королева, и Франциск опустил Анну на землю, чтобы поклониться ей.
– Мсье племянник, – приветствовала она его, смеясь.
– Мадам королева…
Глаза их блестели весельем. И маленькая Анна, не участвовавшая в этой их игре, смогла удалиться.
Мне повезло, что я теперь так много знаю, думала Анна. И действительно, она уже не была тем ребенком, как в Хивере, когда играла с другими детьми или вышивала под наблюдением Симонетт. Она многое знала. Она научилась распознавать улыбки людей, понимать, чего они хотят, судя не по словам, которые они произносили, а по их действиям. Она знала, что Мария хочет заставить Франциска вступить с ней в любовную связь и что Франциск, понимая безумие этой затеи, не может сопротивляться ей. Мария была заманчивым цветком с золотой пыльцой, но рядом сидел паук со своей паутиной, и, желая ее, он медлил, опасаясь запутаться в паутине. Луиза и ее дочь следили за Марией, боясь, что она забеременеет. Для них это означало конец мечтаний и надежд, связанных с их Цезарем.
– Милая моя маленькая Болейн, – говорила Мария. – Если бы я только могла, если бы я могла забеременеть, я тут же прибежала бы к тебе и сообщила о своей радости. Я бы посмеялась тогда над этой старой грымзой Луизой и ее умной дочерью Маргаритой. Но что можно сделать? Мой муж – старик. Он старается, старается, но у него ничего не выходит!
И она расхохоталась. Она всегда смеялась. В королевском дворе только и было слышно: «Беременна! Королева беременна? Хоть бы она забеременела!»
Луиза допрашивала на этот счет ее фрейлин, даже маленькую Анну. Разозленная и обескураженная женщина хваталась за голову, она даже обратилась к своему астрологу, изучала свой гороскоп.
– Звезды говорят, что мой сын будет сидеть на троне Франции. Этот старик – слишком стар и слишком холоден…
– Но ведет себя как молодой и горячий юноша, – возражала ей Маргарита.
– Он сейчас как потухающий огонь…
– В потухающем огне вспыхивают последние искры, мама. Марии нравилось их дразнить, притворяясь больной.
– Я не могу встать с постели, – говорила она. – Не знаю, что со мной случилось? Может быть, вчера вечером я переела…
