— И что из этого следует? А очень просто. То, что ты видишь, не что иное, как переработанная твоим подсознанием материя этого мира. В реальности это все выглядит совершенно иначе. Ни потрогать, ни увидеть ничего этого, — тут Платон картинно повернулся, плавным жестом указал на окружающий их интерьер, и закогнчил, — нельзя. И это нормально.
— Так, о чем я? — Платон опустил ладонь на рукоять. — Ага. Вот, смотри. Это в моих руках то, что вы называете шпага. Оружие давних времен. Но по сути, никакое это не оружие. Это символ. Так? За века обычное средство поражения противника трансформировалось в образ, признак мужчины, рыцаря, воина, добавь там от себя десяток сравнений. А вот для меня, изначального, это непостижимо. Вернее это совсем иное. И вовсе не вещь. А еще в каком-то другом мире, там, где понятия, история, даже среда другая, таким символом может быть что угодно. К примеру, легкий свист, или…, да что угодно. Я понятно излагаю?
Платон не стал дожидаться ответа.
— Ладно, попробую иначе. Ты видишь, что я сижу в этом, кстати, довольно мягком, кресле. А существо, ползающее на брюхе, увидит плоский пористый камень. Теплый и удобный.
А поскольку для меня и то и другое чуждо, то вижу я… совсем иное. Ну, это уже личное. Как бы могло все это разнообразие сосуществовать? Ответ простой. Барьеры не в материальном мире, они в голове. В восприятии.
Ну, это я увлекся. Теорией. Перейдем к практической стороне. То, что мы стоим на уровне развития куда выше человеческого, закономерно. И потому, естественно, что распоряжаемся в вашем мире с некоторой, скажем так, свободой. Ничего странного. Вы, например, животных даже в пищу употребляете. И ничего. А кто знает, может эти коровы так старательно отыскиваемые вами представители иного мира?
Что до контракта. — Заметив, что его слушатель несколько заскучал, перешел к главному собеседник. — Оговорюсь. Мы не захватчики, не поработители. Поскольку договор человек подписывает сам. Правда, возможность наблюдать ваш мир в несколько иной плоскости позволяет нам заключать его в нужный момент. Это ведь не преступление?
Ох, нелегко ее объяснять, чуждую логику, но терпи, иначе никак. — Платон подвинул сапог от разгорающегося полена. — Итак, ты оказался в сложной ситуации, и подписал договор, став одним из винтиков в нашей реальности. Заметь, вы электричеством вообще без разрешения пользуетесь. А может это тоже часть чужого естества? Или чья-то реальность. — Он хитро глянул на слушателя.
— Да отпусти ты своего приятеля. Никуда он отсюда не денется. Потому, как некуда. А знаешь почему? — магистр, обвел полумрак комнаты ленивым жестом. — Потому что все это — плод твоего сознания. Не фантазии, а именно сознания. Ты не можешь им управлять, но он есть. То место где мы сейчас находимся, просто сгусток материи. Ее создали мы. Но вот придать ей вид того, что она сейчас представляет, — это уже способность человеческого разума. Понял? Если да, то будет легче сообразить, почему вы нам нужны. Замечу, мы не бегаем по земле, собирая всех подряд. Только тех, кто способен, как говорится, вписаться в эту реальность.
Андрей не выдержал. — Рассказчик вы, простите, не важный. Хреновый, прямо сказать, рассказчик. Ни чего я не понял, но сообразил главное. Поправьте, если ошибся. Итак. Из текста договора, и ваших слов я делаю вывод, что Это все — иной мир? Хорошо, предположим. Раз он нематериален, то выяснять, в какой, скажем галактике или созвездии он находится тоже бессмысленно. Может это какая-то, как говорится параллельная реальность, или, простите перпендикулярная, не суть. Иная. Но вот загвоздка. Реальность этого Мира формируется и управляется тем, что вы называете подсознанием попавших в этот мир существ. А именно людей. Не каких-то там амеб с альфа Центавра, или зеленой плесени откуда-то еще, а именно существ, которые существуют на планете Земля.
Платон кивнул: — Логично. В первом приближении. Главное то, что мир не создан искусственно. Это наш мир. Мы просто…
Просто вы не способны создать реальность… — Слегка хамовато оборвал рассказчика Андрей. Он уже немного освоился, и хотя не слишком поверил всей этой ереси, которую нес его визави, но решил обострить ситуацию в надежде что тот сорвется и даст более связное объяснение странной, если не сказать более, ситуации
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А вот это уже не твое дело. — Андрею показалось, что в голосе Платона скользнуло легкое раздражение. — Твое дело просто жить. Жить так, как тебе предначертано. Вполне может статься, ты исчезнешь всего через несколько мгновений после того, как войдешь в нашу реальность. Значит, такова твоя роль… Но это событие принесет свою пользу… Договор об этом, ты к слову уже подписал.
Рассказчик прервался. — Понимаю, нужно привыкнуть, осознать, и все такое. Но, сам посуди, мы общаемся каких-то десяток минут. Разве возможно объяснить все за такой короткий срок. И время ограничено. Моя служба — простая. Выбрать, принять человека. Да я мог бы тебе вообще ничего не говорить. — Костяшки пальцев сжимающих эфес шпаги слегка побелели. Однако Платон внезапно расслабился, и улыбнулся снисходительно, как взрослый улыбается несмышленому ребенку. — Напоследок. Живи и ничему не удивляйся. Самое худшее с тобой уже произошло. А если тебе это наскучит, то смерть твоя в нашем мире тоже означает расторжение договора. И возвращение туда, откуда ты исчез. Понимаешь? Так что имей ввиду. Выход у тебя всегда есть. Не слишком, правда веселый, но выход. Ох, заболтал ты меня. Время уже…
— А что меня там вообще может ожидать?.. — заторопился Андрей.
— Да я тоже не знаю. Судя по тому, в каком виде ты меня представляешь, романтизьма какая-то… — Отмахнулся Платон с непонятной гримасой. — Деталей, прости, и я не знаю. Это ведь твой мир. Никто, кроме тебя не сделает его ни хуже, ни лучше…
Магистр еще не закончил говорить, а все вокруг изменилось.
Андрей ухватил перепуганного кота, но вдруг заметил, что комната и камин, и сидящий в кресле магистр начали исчезать. Растворяться в белесом тумане.
Зажмурился, не в силах перебороть страх. Однако ничего не произошло. Только прошелестел, холодя кожу, легкий порыв ветра, словно кто-то открыл дверь, или потянуло сквозняком. Да еще возник слабый, но вполне узнаваемый запах. Травы. Запах клевера.
Путешественник выдохнул, напрягся, распахнул глаза: Ух-ты. Небо, словно бирюзовый океан, раскинувшееся перед глазами бескрайнее поле. — Что это? Неужели почудилось? Или, наоборот, обещанная реальность?
Андрей блаженно откинулся на мягкий ковер из шелковистого ковыля, замер, глядя в бездонную синеву.
Кот тут-же тихонько выбрался из-под локтя и принялся осторожно обнюхивать окружающее пространство.
"Что это было? Нежели и впрямь? А почему нет? — пришло какое-то непонятное спокойствие. — Вспомни. Когда в командировке вас впервые погнали в рейд. Ты мог предположить, что люди могут творить такое? Оказывается, еще как могут. А тут…
И никаких тебе мэров-ворюг, стрелков с базуками, мордоворотов из подворотни…
Поднялся, завертел головой, осматриваясь вокруг. — "Ага, следов цивилизации не видно. Ни ЛЭП, ни свежевспаханной земли, но, тем не менее, делать что-то нужно. Как он сказал? Жить? Тогда давай рассуждать. Что нужно в первую очередь узнать и сделать? Определиться, обеспечить свою безопасность".
Воздух перед ним заструился и начал уплотняться. Темнеть и приобретать форму.
Из ниоткуда возник маленький, одетый в смешной наряд человечек. Несоразмерно большой нос, островерхие уши, туфли с загнутыми носками. "Прямо эльф какой-то или как их там". — Подумал невнимательно смотревший знаменитую сагу Ильин.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Новенький? — Без особого удивления поинтересовался свежепроявленный персонаж. — С прибытием. Могу узнать, ваше имя?
— Андреем звать. — Ильин задумался. — Слушай. Я пока не в курсе, что и как, поэтому могу попасть в неловкую ситуацию… — Пояснил он.
Человечек не удивился. Он сел рядом, прижал колени к груди, и затих, внимательно разглядывая кота.
