Читаем без скачивания Атака на мозг. Оскал психотронной войны - Дэн Перцефф

– Может, и уплыла часть, – не сдавался я.

– Да никто никуда не уплыл. Возле берегов Австралии и Новой Зеландии не было никаких учений, а животные погибли. Здесь я могу говорить точно, сам тогда участвовал в исследованиях и был именно там. Идея же сонаров довольно стара, однако при более детальных и глубоких исследованиях доказано, что поведение китообразных не зависит от низкочастотных сигналов.

– А вы располагаете точными данными, что военные в районе южных берегов Австралии не проводили учений?

– Да, я в 2004 году проверял эту версию, но военных кораблей, несмотря на помощь различных инстанций, от которых факт учений не скроешь, не обнаружил. Обычная картина: несколько торговых судов, несколько рыболовецких и одно исследовательское – «Океания», принадлежавшая обществу «Океанэлектрик». Оно вызвало мое подозрение, но команда пошла мне навстречу и предоставила возможность осмотреть корабль полностью, а также познакомиться с судовым журналом. Никаких мощнейших сонаров я не обнаружил, как и группа специалистов, курируемая мною. Еще раз повторюсь: обычное исследовательское судно. Они на протяжении трех дней производили замеры и уточняли рельеф дна, при этом были использованы самые обычные приборы. Поэтому вряд ли «Океания» стала причиной гибели китообразных. Я придерживаюсь версии, что это было изменение температурного режима, приведшее к включению «зова смерти» у животных. Кстати, если хотите, я могу вам предоставить некоторые документы, как и копии судового журнала.

– Был бы очень признателен, – я досадливо поморщился; честно говоря, меня уже посетила мысль, что поиск истины в данном направлении приведет только в тупик, но на безрыбье и рак рыба, а мне нужно было как можно больше информации, поэтому, взяв документы у Юмаша, я отправился домой.

Меня не покидало ощущение, что я упустил какую-то важную деталь, поэтому раз за разом мысленно возвращался к беседе с Валентином. Дома же несколько раз прослушал всю беседу, предусмотрительно записанную мною на диктофон.

Подводя итоги дня, я выделил следующие направления, по которым предстояло работать. Во-первых, судно «Океания» требовало самого пристального внимания, так как у меня возник вопрос: почему капитан по своему желанию предоставил возможность Юмашу и его команде обыскать судно, не дожидаясь, когда те поднимут гвалт и привлекут к своему расследованию официальные власти? Ведь обыск не дал результата. Значит, команда «Океании» его не боялась. Почему тогда так легко удалось Юмашу заглянуть в святая святых любого корабля – судовой журнал? Вообще, сам факт участия «Океании» в чем-то противозаконном, кроме банальной контрабанды, у меня вызывал сомнение. Но все же следовало покопать в этом направлении – не потому что я руководствовался каким-то далеко вперед идущим расчетом или мои подозрения были чем-то подкреплены. Нет, в этом и состоит журналистское расследование: просеивать тонны грязи, то есть ненужной информации, ради золотых крупинок. Иногда и попадаются самородки, но чаще в сите не оказывается ничего привлекающего внимания.

Во-вторых, я наметил еще одно направление; оно, на мой взгляд, помогло бы ответить на главный вопрос: как случилось такое чудовищное самоубийство? Врачи, которым довелось посмотреть пленки с записью трагический гибели Альберта Каталоне и Форестера, отмечали, что у них отсутствовал рефлекс самосохранения. И в поведении дельфинов наблюдалась та же картина.

Я позвонил профессору Уильяму Про, преподавателю из Массачусетского университета, который тоже занимался исследованиями океана и его жителей.

Немного удручал факт, что у меня всего два направления для работы, и это в начале расследования, когда возникают десятки версий и сотни троп, по которым предстоит пройти. Такое положение дел могло вселить уныние в кого угодно, но я, заранее смирившийся с неудачей, решил – будь что будет.

Глава 2.

Психотроника

Причина великих событий, как и источники великих рек, часто бывает очень мала.

Профессор Уильям Про встал из-за массивного стола, занимавшего добрую треть его кабинета. Все остальное пространство принадлежало книжным шкафам, упиравшимся в потолок, и книгам, некоторые из которых просто стопками лежали на полу, большинство все же находилось на положенных им местах – полках. Свободные же участки стен были украшены всевозможными вырезками из газет и фотографиями. Осматриваясь, я также отметил, что, несмотря на беспорядок, пыль отсутствовала. Значит, книги здесь были не антуражем, а инструментом, помогающим в обретении новых знаний.

Уильям пожал мне руку. У него было интересное лицо с выдающимся носом, который напоминал здоровенную картофелину, местами изъеденную полевыми вредителями.

– Может быть, изложенное мною покажется вам бредом, но я постараюсь все же начать с самого начала, а именно, с истории. Я знаю, что, на первый взгляд, сказанное мною может показаться фантастикой. На самом же деле это научные факты, – сразу, без обиняков, зачастил профессор, едва я, только убрав книги с кресла для посетителей, уселся напротив него. – Пожалуйста, слушайте и не перебивайте, вопросы все зададите после. Так вот, я неоднократно интересовался загадочной гибелью животных. Есть множество версий происшедшего. Некоторые утверждают, что виноваты в данном случае климатические условия. Но я знаком с работами покойного Форестера, из которых и дилетанту становится ясно, что изменения в окружающей среде не могут послужить активизацией «зова смерти». И не он причина гибели дельфинов. Достаточно обратить внимание на тот факт, что эволюция развивается по своим законам, главный из них – выживает сильнейший, то есть наиболее приспособленный. Исследовав же тела мертвых дельфинов, мы установили, что погибли животные сильные и здоровые, в самом расцвете сил. Их живые собратья у южных берегов Австралии (7 из 10) имели показатели хуже, нежели выбросившиеся на берег. Отсюда вытекает вопрос: если ориентироваться на «зов смерти» и закон Дарвина, то почему именно в наиболее сильных дельфинах активизировался саморазрушающий сигнал, а не в старых и больных особях? Есть только одно объяснение, и оно не совсем научное, скорее, околонаучное. Что вы знаете о психотронике?

– Ничего, – я пожал плечами.

– Так я и знал. Психотроника – вот корень всего, на мой взгляд.

Справка: Парапсихология (психотроника) (греч. para – возле, около) – обозначение гипотез и представлений, относящихся к психическим явлениям, объяснение которых не имеет строгого научного обоснования и к которым относят прежде всего т. н. экстрасенсорные восприятия, т. е. прием информации человеком, не связанный с функционированием известных науке органов чувств (телепатия, ясновидение и пр.). Исследование феноменов П. началось с конца XIХ в. И хотя так и не привело к конечным выводам об их природе и механизмах, однако способствовало познанию психологических закономерностей гипноза, идеомоторных актов, субсенсорного восприятия, феноменальной памяти, вычислительных способностей и т. п. Явления, о которых говорит П., до сих пор остаются предметом дискуссий и вызывают скептическое отношение большинства психологов, которые, не отрицая целесообразности продолжения их экспериментального изучения, выступают против научно не аргументированных утверждений и сенсационных заявлений парапсихологов. (Словарь психологических терминов)

Обратившись к истории, можно отметить, что первый опыт научных исследований психотроники был накоплен в России. Еще в XIХ веке русские гипнотизеры-практики, выступавшие на арене, определяясь с партнерами, выбирали себе в помощники профессиональных сверхгипнабельных высокочувствительных девушек. В результате совместной работы гипнотизера и артиста-медиума достигалось удивительное взаимопонимание, казалось, что между ними существует незримая мысленная связь. И вот в 1853 году видный ученый И. Тарханов обратил внимание на этот феномен из жизни. Он, а позже и Д. Менделеев, в 1875 году предложили фиксировать ряд бессознательных идеомоторных толчков.

Именно в 1853 году еще один ученый, А. Бутлеров, первый в своем роде, выдвинул гипотезу для объяснения появляющегося при гипнозе информационного обмена между гипнотизером и медиумом. Тогда же Бутлеров предположил, что источником излучений являются мозг и нервная система человека и что движение «нервных токов организма» подобно движению тока в проводниках. Таким образом, электроиндукционный эффект и есть основной фактор передачи сигналов от одного мозга к другому. Впоследствии с мнением Бутлерова согласился и физиолог И. Сеченов, который внес свою лепту в развитие психотроники, заметив, что одинаково сильные эмоции, а также родственные отношения усиливают мысленные взаимодействия.