Именно по этой причине деморализованному русскоязычному населению Бессарабии, распрощавшемуся благодаря воронинцам с доверчивостью и иллюзиями 90-х, остро необходимо определиться со своей позицией по данному вопросу в новых условиях и заявить свой интерес в этом основном вопросе сегодняшней молдавской политики. И ситуация здесь немного сложнее, чем хочет ее представить официальная кишиневская пропаганда. Возможно, именно верно обозначенный интерес и выбор русскоязычного населения Молдавии станет определяющим для развития событий.
А, как известно, в условиях, когда ни у кого нет «контрольного пакета», субъект, обладающий «решающим голосом», может по итогам рассчитывать на максимальный выигрыш. Уж точно поболее того «спасения» от мифической «румынской угрозы», которое впаривают сегодня русскоязычным «лохам» воронинские шулеры.
2. Страна упущенных возможностей
На момент развала Советского Союза Молдавия имела колоссальный задел в виде промышленности, строительства, сельского хозяйства, образования, медицины, науки. Стоило только не разделять людей по национальному и языковому признаку, и молдаване, русские, евреи, украинцы, гагаузы вместе явили бы миру молдавское экономическое чудо. Не возникло бы территориальных проблем, а люди в единой стране жили бы богато и счастливо. Но…
Для общества губительно, когда на ответственные посты люди назначаются не по интеллекту, а по национальности. К сожалению, этот лавинообразный процесс, запущенный в Молдавии уже в конце 80-х годов и продолжающийся в течение всего периода молдавской независимости, будучи помножен на молдавское традиционное «кумовство», и привел к тому, что в итоге по результатам 16 лет независимости Молдавия являет собой типичный пример «Failed state» («несостоявшееся государство»).
Комментируя инициативу Бэсеску, молдавская официозная пресса на свою голову вспомнила эпизод из «12 стульев»: «Румыния ведь не Остап Бендер, она не скажет про Республику Молдова на пороге Европы: «А этот мальчик со мной!» А если и скажет, то евробюрократы никак не поверят». На самом деле не это волнует Остапов Бендеров из воронинского журналистского пула. Они беспокоятся: а не скажут ли хором румыны с евробюрократами на пороге Европы другую крылатую фразу: «А был ли мальчик?» А если «не был», то что здесь делает этот «мощный старик», «отец бессарабской демократии»?
Этим же ключевым вопросом все чаще задаются и сами молдавские граждане. В ответ же они слышат исключительно рассуждения о необходимости еще и еще раз «пострадать за независимость» и демагогию о все новых и новых покоряющихся молдавским предводителям «планках независимости», за которые всем гражданам (кроме самих предводителей, конечно) «надо платить», «жертвовать» причем «по гамбургскому счету».
При этом для поддержания среди отчаявшихся молдаван должного уровня «жертвенности за независимость» их решили напугать «ужасной альтернативой», выраженной мудрено-зловещим термином «разгосударствление» (сторонников инициативы Бэсеску кишиневские власти соответственно определили в «разгосударствители»). Подобные страшилки в основном вызвали у уже обзаведшихся некоторым «иммунитетом» молдаван реакции в диапазоне от «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца» до «Напугали ежа голым задом». Тем более что именно благодаря продолжающемуся на протяжении последних 16 лет «государствлению» РМ (выражающемуся в быстром и неограниченном обогащении очень ограниченной «элиты»), подавляющее большинство молдаван как раз с голым задом и осталось. «Может, хватит?..», — рассуждают они.
При этом все произошедшее за последние 16 лет, равно как и факт «упущения спасительных возможностей», подавляющим большинством воспринимаются как события необратимые. Публикации на данную тему и вовсе пополнили молдавский политический лексикон новой терминологией: так, в частности, появилось словосочетание «постмолдавское пространство», применительно к территории бывшей Советской Молдавии, отдельные части которой, и так не особо спаянные за недолгое время существования в рамках единого территориального образования, по вышеозначенным причинам окончательно и безвозвратно разошлись в разные стороны.
3. План Белковского-Бэсеску-…
Как услужливо сообщает нам почти в каждом своем материале на означенную тему кишиневская официальная пресса, «план разгосударствления Молдавии был озвучен директором московского Института национальной стратегии Станиславом Белковским сначала в Бухаресте, а затем в Одессе, в 2004 году и получил название — План Белковского». «Согласно плану, передача Бессарабии Румынии при одновременном признании права Приднестровья на самоопределение — отвечает интересам всех народов региона. Присоединение Бессарабии по образцу воссоединения Западной и Восточной Германии дало бы колоссальный импульс национальному развитию и фактически позволило бы Румынии выйти из национальной депрессии, в которой она сегодня находится», — отмечает проправительственная пресса.
Слово самому Станиславу Белковскому: «Благоприятные экономические последствия варианта «двух Германий» открывают привлекательные перспективы и для народа Молдавии. Ну и об интересах народа Приднестровья излишне говорить. Этот вариант отвечает также национальным интересам Евросоюза в целом, потому что таким образом исчезает очаг напряженности на границах объединенной Европы. Единственным аргументом против этого плана является то, что в Приднестровье будет, возможно, узаконено военное присутствие России — и это категорически не устраивает США и евробюрократию. Но повторю — к интересам народов региона, для которых приднестровское урегулирование является действительно важной, а не общетеоретической проблемой, интересы западной бюрократии не имеют никакого отношения. План абсолютно отвечает интересам народа».
Про «вариант двух Германий» говорил, озвучивая свою инициативу, и президент Румынии Траян Бэсеску: «Румыния — единственная страна, единственный народ, оставшийся разделенным после воссоединения Германии, а румыно-молдавское объединение произойдет внутри Европейского союза».
В тезисе о том, что интеграция Молдавии и Румынии неизбежна, в принципе, нет ничего нового. Александр Дугин, тогда еще более или менее вменяемый, писал в своей книге «Основы геополитики»: «Румыния и Молдавия представляют собой две части единого геополитического региона, населенного единым православным этносом потомками даков, говорящими на языке латинской группы и в значительной степени вобравшими культурные, языковые и расовые элементы славянского окружения. С геополитической точки зрения интеграция Румынии и Молдавии неизбежна, но при этом Москва должна стремиться провести это объединение в своих целях, чтобы включить это пространство в зону своего прямого стратегического контроля… Через Румынию, Молдавию и Центральную Украину проходит непрерывная полоса, населенная православными народами, связывающая земли России с Сербией, форпостом Евразии на Балканах. В интересах Евразии превратить всю эту область в единый стратегический и культурный регион фактически в одну страну. Это требует от Москвы, чтобы именно она выступила инициатором молдавско-румынской интеграции, знак которой должен быть изначально определен как православный и евразийский».
Теперь рассмотрим все это с выбранного нами ракурса — с точки зрения русскоязычного населения Бессарабии. А почему, собственно, русскоязычные бессарабцы должны быть против Румынии? Что может стоять за этой неприязнью кроме откровенно навязываемой им сегодня подмены их собственных интересов интересами кишиневской верхушки, обладающей уже на протяжении 6 лет всей полнотой власти в Молдавии, но палец о палец не ударившей для улучшения положения русскоязычного населения РМ? И присутствует ли вообще эта неприязнь? Может все эти воронинские пугала уже давно никого не впечатляют? Ведь в последние годы русскоязычные в Молдавии получили не один жестокий урок. Глядя же сегодня на жестко упорядоченное и изрядно удобренное русофобией политическое поле РМ русскоязычные жители приходят к простому выводу: ни одна из сегодняшних политических элит в Молдавии абсолютно не удовлетворяет их интересам. Уже сейчас понятно, что русский язык не приобретет ни статуса государственного, ни даже официального при любом варианте перемешивания бессарабской политической колоды. Продолжение воронинского «государствления» — это укрепление полицейского режима, усиление репрессий, уничтожение свобод под соусом «построения Европы с воронинским лицом». Плюс дальнейшее усиление русофобии во внутренней политике и антироссийской составляющей во внешней политики. Оппозиция? Ничем не лучше. Любая. Так называемые «пророссийские» политические бизнес-проекты давно и окончательно обанкротились. В таких условиях именно поддержка «разгосударствителей» нередко становится вариантом протестного голосования — «чтоб вы все сдохли!» Тем более что, надо отметить, для такого выбора есть и ряд более рациональных и прагматичных оснований.
