— Это следует считать приглашением? — спросила она. Он кивнул.
— Мы можем прогуляться верхом. Я так давно не катался.
Она отвела глаза.
— Не уверена, что мне захочется еще хоть раз подойти к твоей конюшне. Ты, похоже, думаешь, будто главная цель моей жизни — совращать твоих рабочих на ранчо, всех подряд.
— Прекрати! — Он взял ее за подбородок и резко повернул к себе. Глаза его бешено сверкали. — Я не желаю видеть, как тебя лапают мужчины. Тем более мои парни в пьяном виде. — Глаза его обшарили ее тело, дюйм за дюймом, — так он еще никогда на нее не смотрел. Рука его сжимала ей подбородок, глаза совсем потемнели. — Хочу, чтобы никто, ни один мужчина… не дотрагивался до тебя. — Его дыхание стало прерывистым.
Она беспомощно смотрела ему в глаза, изучая жесткое лицо, прямой нос, густые усы над твердым ртом. Она ощущала его дыхание и чувствовала слабость во всем теле, с макушки до пят, от той силы, что исходила от его пальцев, стиснувших ее мягкие щеки и подбородок.
Пальцы ее непроизвольно потянулись к его лицу и коснулись усов над точеным ртом. Он отпрянул всем телом, сжав железной хваткой ее запястье.
— Не смей этого делать! — бросил он резко. — Пойми же, наконец, я не хочу, чтобы ты дотрагивалась до меня.
Нижняя губа ее задрожала, но все же ей удалось сдержать нервный смех.
— Я все усвоила, мистер Дуранго, — заверила она его. — Если отпустишь мою руку, я с радостно уйду, а ты сможешь вернуться на вечер к Элизе и подобрать свой трофей.
Он, однако, продолжал держать ее руку, не отводя настороженных глаз.
— Ты сегодня усиленно кокетничала со мной. Ласочка, — очевидно, для того, чтобы вызвать ревность моего кузена… — вкрадчиво произнес он.
Она остолбенела, не в силах скрыть изумления.
— У меня не те отношения с Доналдом. Мы с ним просто друзья, как и с тобой.
— Ты называешь наши отношения дружбой? — спросил он каким-то непривычно глухим голосом.
— Конечно. — Разговор принимал странный оборот, он вызывал у нее чувство тревоги и скрытой опасности. Запястье горело там, где он сжимал его.
— Значит, тебе все равно, если я стану спать с Мелоди? — спросил он, по-прежнему не отрывая от нее взгляда.
У нее перехватило дыхание. Джон и эта корыстная маленькая блондинка вместе в постели… Распущенные светлые волосы вперемешку с черными жесткими волосами на его обнаженной бронзовой груди, и его губы, скользящие по ее гладкому молодому телу…
Вскрикнув, она отшатнулась от него — лицо вдруг побелело, в широко раскрытых глазах застыло негодование.
— Может быть, ты против секса, но я-то нет, — проговорил он медленно, а глаза, острые, как у коршуна, следили за каждым ее движением. — И то, что я никогда не дотрагивался до тебя, еще не означает, что я евнух.
Она боялась взглянуть на него и только тихо сказала:
— Трудно предположить такое, глядя на тебя.
Она услышала резкий нетерпеливый вздох и щелчок зажигалки.
— Ты слишком много куришь, — мягко упрекнула она его.
— И не только курю, — сказал он, взглянув на нее почти с ненавистью.
— Например, еще соблазняешь блондинок, — сорвалось у нее с языка.
— Для того чтобы соблазнить тебя, нужна, наверное, вспышка молнии.
В глазах ее загорелись зеленые искорки.
— Он причинил мне боль, — напустилась она на Джона. — Ты ведь мужчина. Где тебе понять, что чувствует женщина?..
— Он причинил тебе боль, потому что ты была девственна, — сказал он мрачно. В голосе его, как и в глазах, была горечь. — И еще потому, что ему нужно было лишь твое тело, а не ты сама, с твоими чувствами и переживаниями. Ни один мужчина, действительно любящий женщину, не мог бы так с ней обойтись. Он оставил раны, которые не затянулись даже за два года. Он нанес тебе глубокую травму. — Резким движением он выхватил из пачки очередную сигарету. — Господи, мне следовало убить его!
Она смотрела на него, пораженная этим взрывом, столь нехарактерным для него.
— Но ты ведь даже и фамилии его не знаешь, — только и смогла вымолвить она.
— Это я-то не знаю?! — Усы дрогнули в улыбке, а глаза загорелись торжеством. — Это было совсем нетрудно выяснить, моя дорогая. Стоило лишь позвонить в писательский клуб, где ты его встретила.
Она застыла на месте, отказываясь что-либо понимать.
— Так ты что… виделся с ним?
Он кивнул.
— Ну и что же?
Он, нахмурившись, молча курил.
— Джон! — окликнула она его упавшим голосом.
Он выпустил облако дыма.
— Когда падаешь с лошади, нет лучшего способа преодолеть страх, чем снова взобраться на нее, — сказал он как бы в пространство, словно ее нет рядом.
Она почувствовала, что страшно устала.
Подхватив сумочку, она взялась за ручку двери.
— Я думаю, на сегодня с меня хватит. Спокойной ночи!
— Ласочка!
Она подчинилась этому властному низкому голосу и обернулась.
— Если бы я решил сделать тебе предложение, мне бы следовало сделать это два года назад. И перестань, в конце концов, обижаться на каждое мое слово.
— Мне казалось, все обстоит как раз наоборот, — сказала она резко. Она нервно теребила сумочку, в широко распахнутых глазах застыла боль. — Господи, Джон, что с нами происходит? — грустно проговорила она. — Мы были такими близкими, хорошими друзьями, и вдруг все это куда-то ушло. — Она протянула руку и тут же испуганно ее отдернула, вспомнив, что ему нестерпимо любое ее прикосновение. — Я… я ведь не очень легко схожусь с людьми, — сказала вдруг она без обычной иронии. — Я всегда кажусь немного странной, замкнутой… Но… но с тобой я всегда могла разговаривать, ты меня понимаешь. Я не хочу этого терять.
— Ты всегда будешь моим другом, Ласочка, — тихо сказал он и невесело рассмеялся. — Тебе не приходило в голову, что и у меня друзей считай что нет, ни среди мужчин, ни среди женщин? Эта сегодняшняя блондинка подвернулась случайно. Она любит дорогие безделушки, а я богат. Она хочет забраться ко мне в постель, надеясь получить что-нибудь взамен.
— А зачем ты ее поощряешь? — спросила она, неожиданно разозлившись.
Забытая сигарета медленно тлела, а он по-прежнему не отрывал взгляда от ее лица.
— Почему тебя так волнует эта тема? Тебе неприятно сознавать, что большинство женщин не ледышки?
Лицо ее залилось краской. Второй раз он позволил себе намек в ее адрес. С нее хватит… Ей захотелось ударить его. Зеленые глаза сверкнули, рука поднялась.
— Попробуй, — тихо посоветовал он. В серебристых глазах мелькнул опасный огонек, когда он увидел движение ее руки. — Ну давай, моя радость, попробуй.
Это было первый и единственный раз, когда ей захотелось ударить его, и он сам на это нарывался. Но у него был вид человека, готового дать отпор, и она не знала, какую форму он может принять.
Она постаралась успокоиться.
— Нет, благодарю, — сказала она сухо. — Твое право иметь свое мнение обо мне. Я чувствую, оно нынче снизилось на порядок.
Он затянулся сигаретой и спокойно продолжал изучать ее лицо.
— На секунду холодная маска, которую ты всегда носишь, соскользнула, и тебе захотелось ударить меня. Я не ошибся?
— Нет, — сказала она, отводя глаза.
— Так почему же ты этого не сделала? Она беспокойно заерзала на сиденье.
— Потому что ты не похож на того, кто способен подставить вторую щеку.
— Я бы никогда не мог ударить тебя в ответ, если ты это имеешь в виду. — Он потянулся, чтобы открыть ей дверцу, и она почувствовала, как он локтем случайно задел ее грудь. Она замерла, пока он не убрал руку.
— А что бы ты сделал? — спросила она.
Он задумчиво смотрел на нее сквозь струйки дыма.
— А ты как думаешь? — Вопрос был явно двусмысленным.
— Думаю, что уже поздно.
— Даже позднее, чем ты предполагаешь, дорогая. Я пришлю за тобой Хосито около семи.
Идет?
Она посмотрела на него, пытаясь прочесть его мысли, но выражение его глаз озадачило ее еще больше. Его взгляд вызывал беспокойство, пугал ее.
