Мне просто нужно было немного отдохнуть от фанатов.
— Не позволяй всей этой славе вскружить тебе голову, — Я откинула голову на липкую кожу и дала водителю указания, как добраться до курорта. — Я скучаю по Бренне Бьюкенен, фигуристой неудачнице, а не по Гламазонке на красных дорожках в платьях от кутюр.
Она издала жужжащий звук.
— Это справедливо, дорогая, и для тебя я всегда буду той девушкой. Но признаться, я люблю высокую моду.
Я закатила глаза и рассмеялась второй раз за несколько недель.
— Я бы хотела, чтобы ты была со мной.
— Я знаю. — её голос смягчился и превратился в мелодию. — Как ты держишься?
— Отлично, — пробормотала я, когда такси пролетело мимо ярко раскрашенных низких зданий и старых грузовиков, отстающих под тяжестью обломков в облупившихся кабинах. — Я счастлива, что у меня есть время рисовать.
— Тебе будет полезно расслабиться, — согласилась она, прежде чем на заднем плане разразилась какофония падающего металла. — Слушай, мне пора идти. Но не беспокойся ни о чем. Я владею ситуацией здесь и все организовала с курортом от своего имени. Просто расслабься, выпей текилы и найди мужчину, который заставит биться твое сердце.
Я криво улыбнулась, вспомнив о красивом французе, которого встретила в самолете. Моё сердце забилось сильнее, когда я увидела эти электрические глаза.
— Так и сделаю. Береги себя и свои платья.
Она засмеялась и отправила мне поцелуй через телефон, и я держала его ещё минуту около уха, после того, как она повесила трубку. Бренна последние три года жила в Париже со своим мужем Франклином Робинсоном, богатым британцем, имеющим бизнес во Франции. Она взяла меня под свое крыло, как только я приехала, и она была первой, к кому я обратилась, когда Кристофер появился в Париже, чтобы разрушить мою жизнь.
Мы подъехали к отелю Westin Resort and Spa в Лос — Кабосе, и я была поражена размерами курорта. Многоэтажное мандариновое здание раскинулось на огромной территории, усеянной пальмами и густым зеленым кустарником. Женщины в дорогих украшениях и маленьких купальниках бродили по отелю и выходили из него, а группа мужчин в изысканно скроенных костюмах вышла из огромного черного внедорожника впереди меня.
— Бренна, — пробормотала я, когда посыльный с улыбкой принял мой багаж.
— Ах, Бренна Бьюкенен. — Мужчина за большим мраморным столом тепло улыбнулся мне. — Мистер Робинсон присоединится к вам позже?
Я покраснела при упоминании о ее красивом муже.
— Нет, я здесь одна.
Он нахмурился, и его пальцы зловеще застучали по клавиатуре.
— Мы забронировали для вас номер повышенной комфортности с пакетом услуг для пар. Боюсь, это не подлежит возврату.
— Конечно. — Я мило улыбнулась.
— Я полностью понимаю. Спасибо. — Он оживленно кивнул и распечатал необходимые документы, протягивая мне карточки. — Ключи, — подмигнул он. — Я уверен, что вы найдете с кем поделитесь этим, до конца недели.
Я слегка рассмеялась.
— Я так не думаю. Хорошего дня, Сеньор. — Несмотря на мое отрицание, шелковистый голос француза не покидал мои мысли, пока быстрый лифт нес меня на двенадцатый этаж. Он был настолько совершенен, что я усомнилась в реальности того, что произошло между нами.
Хотя это было к лучшему. Я была в Мексике, чтобы расслабиться перед неизбежным волнением от воссоединения с моей семьёй. Одна только мысль о том, чтобы увидеть их снова, заставила мое сердце биться чаще, и я была рада открыть дверь в свою комнату и обнаружить, что кондиционер включен, а вентилятор работает. Это было прекрасное помещение с большими французскими дверями, ведущими в небольшой внутренний дворик с видом на пляж, а интерьер перекликался с мягкими цветами моря. Я с нетерпением ждала, пока посыльный оставит мои вещи, а затем с визгом, как девочка — подросток, прыгнула на кровать, застеленную ярким бельем.
Позже тем же вечером, после бодрящего душа и быстрого отдыха, я гуляла по курорту, как раз в тот момент, когда вдоль дорожек зажигались факелы. Свет к югу от экватора был другим. Солнечный свет лился, как мед, ароматный и золотой, через блестящие тропические сады, и когда солнце коснулось горизонта, оттенки драгоценных камней взорвались на небе. Я поднесла камеру к глазу и позволила своему подсознанию взять верх, делая кадр за кадром, пока я шла по темнеющим дорожкам. Пребывание в таком красивом месте успокоило мое измученное сердце, и хотя я прекрасно осознавала, что проходящие мимо пары внимательно изучают отсутствие моего партнера, я чувствовала себя более комфортно с самой собой, чем во времена моей юности в Италии. У меня была неделя на отдых перед воссоединением семьи, и я намеревалась извлечь из нее максимум пользы.
Рядом с пляжем располагалась большая столовая на открытом воздухе, где у яркого сине-зеленого огня вовсю играла группа мариачи. Несколько пар изящно покачивались на танцполе, но меня привлек квартет мужчин, трудящихся в сильную жару. Подойдя ближе, я увидела одного из них с закрытыми глазами, корпус его большой гитары прижимался к круглому животу. Я подошла ближе и сфотографировала его страсть.
— Синьорита! — Другой мексиканец, красивый и молодой, с блестящими черными волосами, зачесанными назад, поймал меня и подошел ко мне с широкой улыбкой. — Что делает такая красивая женщина на земле? Ты, должно быть, танцуешь!
— Нет, спасибо, — возразила я, когда полукруг хорошо одетых посетителей повернулся ко мне. Каким — то образом я стала вечерним развлечением.
— Приходить Синьорита, — продолжал он уговаривать, его бедра покачивались в такт пламени свечи. — Такая красавица, как ты, должна танцевать.
Я почувствовала пламя румянца на своих щеках и покачала головой, униженная множеством пар за ужином, смотрящих на меня.
— Возможно, мне удастся тебя убедить.
Мое дыхание превратилось в один длинный свист, когда я посмотрела на мужчину передо мной. Свет свечей был у него за спиной, освещая его высокое телосложение и отбрасывая тени на его черты. На самом деле это мог быть кто угодно, и его английский был безупречен, но я знала, кто это был. Дрожь пробежала по моей спине, и я вздрогнула.
Француз протянул руку, и в тот момент, когда я взяла ее, я оказалась в его объятиях, плавно потянулась туда и поднялась. Я была ошеломлена его запахом и силой его тела напротив моего.
— Дама танцует, — воскликнул ведущий, вызвав вежливые аплодисменты. — Моя работа этой ночью закончена, дамы и господа. Пожалуйста, наслаждайтесь.
Музыка становилась громче, наполняя тяжелый ночной воздух ритмами и вибрациями. Я почувствовала, как они струятся сквозь подошвы моих ног, и засмеялась, когда пара рядом с нами грациозно покружилась по танцполу.
— Приятно видеть тебя снова. — Он ждал, пока я назову свое имя,
