другого человека. Может, правда, что со временем к некоторым людям настолько привыкаешь, что начинаешь копировать их манеру общения? Эти тягучие интонации, эти перепады напряжения, эта улыбка… Эти длинные пальцы с сигаретой и этот чуть застланный дымкой взгляд… Она знает, что говорить. Она похожа на него, как сестра или дочь.
Когда они летели назад – Ленро с Уэллсом, я имею в виду, когда война уже закончилась и Шанхай догорал… Никто и подумать не мог, что будет продолжение. Мирхофф приказал собрать Генассамблею, и мы все ждали, что он скажет. Должен ли он был подать в отставку? Не знаю. У меня нет ответа. Выступал он достойно. Представил себя спасителем мира от ядерной войны. Шанхай представил Третьим рейхом, а себя спасителем мира, к этому у него всегда был талант. А ещё он сказал: «Дайте мне доработать срок». Это был правильный ход. Ему оставались месяцы на посту, и подай он в отставку, это ещё больнее ударило бы по Организации. А удар и без того был сильный. Оглушающий. Думаю, что даже если бы у Мирхоффа оставался целый срок в должности, уходить не стоило бы. Нужно было выстоять. Удар принять на себя.
(Гелла перестаёт улыбаться и тушит сигарету в пепельнице.)
Конечно, никаким спасителем он не был. Катастрофа, то, что случилось, – результат его просчётов и его ошибок. Но не только его. Несколько решений, да, он лично принял. Неверных решений. Преступных. Но столько же решений принял и Керро Торре. И Люций Грейм. И маршал Редди. И Наблюдательный совет мог бы вмешаться раньше. И всё в таком духе. Это была вина Мирхоффа, это остаётся вина Мирхоффа, но не только его вина. Я хочу, чтобы вы это услышали. Раз уж это не появится в Сети, как вы мне обещали.
Я внимательно прочитала «Воспоминания» Ленро. Вы их читали? Ну, кто сейчас не читал… Помните, сразу после Шанхая Уэллс говорит ему: «Организация была создана с одной-единственной целью. Она должна была этого не допустить. И она не справилась».
Не знаю, это ли Уэллс сказал… (Улыбается.) Мне вообще кажется, в «Воспоминаниях» все персонажи говорят голосом одного человека – голосом Ленро, хотя, может, это у меня личное. Так вот, не уверена, что Уэллс сказал так, но в любом случае это слова точные. Не Мирхофф облажался. Облажалась Организация. Мы все облажались. И вытаскивать одного Мирхоффа или их вдвоём с Керро Торре и заявить, что виноваты вот они, – неправильно, в корне неверно.
Вы понимаете, к чему я клоню? Я считаю, это большая удача, что расследования не было. Потому что, вскрой оно правду, оно бы нас всех похоронило. Организация в те дни и так дышала на ладан, даже если забыть про «сердечный приступ» Уэллса, про странный выезд Торре в аэропорт Либерти, про Авельца, которого вдруг изолировали…
Как только опасность миновала и мы хоть что-то начали понимать, сирены завыли снова. Мирхофф держался хорошо, но вы помните, наверное, какой цирк устроили в Генассамблее представители Южной Америки и Аравийского альянса. Те, кто до начала бомбёжек умолял нас вмешаться, умолял раздавить Джонса… Я имею в виду Азиатский союз. Даже они нас не поддержали, хотя если кто-то персонально и обязан Мирхоффу, то это они.
(Она оглядывается назад, на море, и некоторое время молчит. Камера продолжает статично снимать.)
Этот шлейф тянется за нами последние семнадцать лет. Не надо обманываться – знаете, сейчас многие в руководстве Организации склонны впадать в самообман. Они думают, нынешний всплеск «джонсизма» – это нечто новое. Новый кризис. Но это не так. Это всё тот же старый добрый «джонсизм». Суть в том, что ничего не изменилось. Организация выстояла, но проблема не решена. И новые оппозиционеры, «Регионы», новые сепаратисты – те же самые «джонситы», что кричали: «Руки прочь от Джонса!» – и носили футболки с принтами его очков. Мы до сих пор разгребаем тот же пепел, пепел Шанхая.
(Она замолкает – её что-то спрашивают из-за камеры. На записи звука нет. Гелла кривит губы.)
Нет, ни в коем случае. По крайней мере, не помню, чтобы кто-нибудь такое говорил. Мы понимали, что ситуация тяжёлая. Мы старались работать. И пока ещё был Мирхофф, и позже, когда избрали Вилька и я оказалась в комитете по социальным реформам. Нет, мы не думали, что это продлится так долго. Структурный кризис, конечно же, но всё это болтовня, если не понимать причины. А причина не в Шанхае. Причина в Организации. Конечно. И поэтому вдвойне, кстати, я кланяюсь Вильку.
Мирхофф ушёл в самый тяжёлый момент. Он подготовил тылы, правда, – например, его секретный договор с Вильком… Ну, сейчас-то о нём все знают. Что вы качаете головой? Генсек Мирхофф, покидая свой пост, с нового генсека Вилька взял обещание, что ни он, ни кто-либо из его команды не подвергнутся судебному преследованию. За Шанхай, разумеется, за что же ещё? Уж не за «Синюю Птицу»… Вы этого не знали? Я считаю, Мирхофф поступил верно. Не в отношении себя, а в отношении Организации, повторяю. Нельзя было позволить популистам её дискредитировать. И разрушить. И Вильк не позволил. Габриэль Вильк принял бразды правления Организацией тогда, когда этот высокий пост, как во времена Французской революции, да, стал реально грозить гильотиной. Он не побоялся взять ответственность на себя. Даже по этому соглашению с Мирхоффом можно понять… Думаете, Габриэль Вильк не понимал, какой шквал критики на него обрушат, когда узнают?..
Знаете, я думаю над вашим вопросом, – был человек, который мог предсказать.
Да, я назову не самую неожиданную фамилию. Ленро Авельц. Он скорее всего понял, чем обернётся Шанхай, в самые первые часы. Я не общалась с ним с тех пор, как он вылетел на Окинаву, и затем где-то полгода… Да и если бы общалась – Ленро, знаете, никогда не был из словоохотливых. Но у него был талант. И уж побывав вблизи от эпицентра катастрофы, он не мог не почувствовать, что всё это продлится не дни и не месяцы.
И вот, я возвращаюсь, с чего начала. Ленро сбежал. Я понимаю, что работать с Мирхоффом после того, что случилось, он бы не стал. И сам Мирхофф ему не доверял, естественно. Да что говорить – единственный в той старой, дошанхайской Организации, кто ему доверял, – это был генерал Уэллс. Я говорю без иронии. Уэллс и я, его заместительница, – вот, нас было двое. Причём уверена, если бы я не была его подчинённой и не работала с ним столько лет…
В общем,
