так гулять.
Время летит незаметно, а он все трахает меня. Кончаю еще раз, вновь его окрыляя. Я вижу, что он «успокоился» и чувствует себя как дома.
Правильно. Миха, забудь ты, наконец, что было. Кто знает, отчего все было. Все стерлось. Мы только что реально круто провели время. Проводим до сих пор — кайфуй, пока проводим. Будь, наконец-то, мужиком — задумал изменить, так изменяй по полной. Прими это, как должное, как то, чем оно все это время было: улетный трах.
Рано или поздно ему надо выплеснуться, и он порывается спросить:
— Ты…
— Да. Давай, — киваю я ему, и он толкается, стиснув зубы, закрыв глаза, подталкиваемый блаженной уверенностью, что у меня — спираль, таблетки или что там еще. Да и надо не дать упасть энтузиазму, а то ведь даже он — не перпетуум мобиле. Так что Миха благоразумно делает, пока не остыл запал.
— Ум-м-м… ох-х-х… — то ли мычит, то ли стонет он, кончая-вплескиваясь, а я безмолвно наблюдаю за искажением на его вымотавшемся лице, чувствую в себе его липкую, чужую сперму, а на себе — его холодный пот, от которого и мне становится холодно.
Потом он ложится рядом со мной. Мгновение — да, было одно мгновение: перед тем, как лечь, он двинулся ко мне на миллиметр — поцеловать, прижать к себе или что там те незнакомые, чужие люди, которые уже не мы, когда-то делали друг с другом после секса. «Лежали».
Но Миха научился чувствовать меня. Лучше позже, чем никогда. А может, он и раньше мог, да просто я не придавала этому значения: слишком сконцентрирована была на нем — не на себе. Не помню.
Сейчас он смотрит на меня и «видит» меня. Что-то во мне стормаживает его движение мне навстречу, и тогда он просто ложится рядом и смотрит в потолок.
— У тебя тут пахнет куревом, — замечает он внезапно, повернув ко мне голову.
Взгляд его остается на мне, глаза пытаются проникнуть в мои, как его член только что проникал в меня.
Я пожимаю плечами и ничего не говорю в ответ. Мне холодно и вскоре я встаю и одеваюсь. Миха тоже.
Он вымотался со мной, но он спортсмен и быстро приходит в норму. Он разрядился со мной, в меня. Снял с себя напряжение, а в меня вылил.
— Плохо квартиры эти выветриваются… после старых жильцов… — замечает Миха задумчиво, выглядывая в окно.
Теперь я даже и плечами не пожимаю, да он и не смотрит на меня. Краем разума отмечаю, что он прав насчет запаха курева — сейчас я заметила не сразу, но готова поспорить, что вчера этого запаха не было. Значит…
Губы мои кривятся в усмешке. Истсайдская, мать ее, Галерея.
Что там ящик с его шмотками — стоит ли еще у себя в углу?.. Надо будет посмотреть. Или не надо…
Миха — деятельная натура, а прилив сил, полученный в награду за выплеск, его еще подхлестывает.
Пока не напоминаю ему, что нам пора расходиться — быть может, не понадобится напоминать.
Смотрю на часы и с благодарной радостью слышу, что ему звонят.
За разговором он уходит. Быть может, опасается, что сейчас мне тоже позвонят, придется решать, кто может говорить, а кто не может. А я, как-никак, хозяйка этой хаты.
Мы с ним не прощаемся даже жестами, как если бы не знали, стоит ли махать друг другу на прощанье.
***
Глоссарик на ГЛАВУ ВОСЕМНАДЦАТУЮ Назад в нормальное
Истсайдская галерея или Ист Сайд Гэлери — East Side Gallery, постоянная художественная галерея под открытым небом в Берлине, в районе Фридрихсхайн, представляющая собой самый большой сохранившийся участок Берлинской стены
***
Дорогие мои!
Здорово, что вы заглянули в "Бесконечную"! История Кати и Рика продолжается, и вторая часть называется "Не обещай". Добавляйте в библиотеку, чтобы не пропустить новые главы! Глава девятнадцатая выйдет уже через полчаса!
Кто еще не читал — бежим в часть первую под названием "Чужие"!
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Аргентина
— От тебя пахнет…
Так, Рози, а ну-ка, удиви меня…
— …сексуальным успокоением.
Сахарок верна себе: говорит «успокоением», а не «удовлетворением», потому что именно это она и имела в виду. Потому что так оно и есть.
Эх, Рози — настолько в точку, что не удивляет.
Таращусь на нее с деланным недоумением:
— Как это?
И главное: что, такое и на следующий день не выветривается? Можно подумать, это Миха курит.
— Ты мне скажи, как это. А что еще интереснее — с кем это, мхм?
Как хорошо, что мне хронически «пора» и как хорошо, что я никогда не гнушалась отмазываться этим.
— Так я его знаю? — ковыряет Рози (фиг ее спровадишь).
Если б только я могла сказать «нет». Пытаюсь вспомнить, знает ли Рози Миху только понаслышке или даже видела разок-другой. Хотя вчера, во мне — то был «новый» Миха, а нового я ведь и сама не знаю.
Реакция Рози на мое молчание закономерна и в какой-то мере правильна — она замечает, покачивая головой:
— Слушай, тебе не помешало бы освежить личную жизнь. Обновить, так сказать.
— Новое — это хорошо забытое старое, — парирую я.
— Не скажи, — встревает Йонас.
Тоже унюхал мой сексуально успокоившийся запах?
Сам того не подозревая, он говорит дело: как показал случай с Михой, и старое может оказаться новым.
***
Нет, если ехать из районного стройведомства во Фридрихсхайне, то мимо Истсайдской Галереи не по пути. От мамы — другое дело. И — нет, я не поэтому перед работой заехала к маме, а чтобы ей одной дома не так грустно было.
Проведение онлайн-уроков тоже утомляет, а тут еще и поговорить не с кем. Про Штефана, например, маминого протеже в школе. Молоденький учитель математики, такой умница, но ах, как неразборчив в личной
