на мимику и артикуляцию людей, их интонацию и тембр, чтобы понять, что они имеют ввиду. В принципе, как и дети, но у них этот процесс происходит бессознательно, а кроме того, проще, ведь им не приходится избавляться от уже накопленных речевых привычек, ведь их у них просто нет.
Так что, когда «мать», поднимая «меня» на руки, говорит мне по слогам фразу «иймэй и митера су», показывая сначала на себя, а потом на меня, то приходит в голову фраза «я твоя мама». Жестикуляция и артикуляция как бы намекают на это.
Тем не менее, всё ещё нужно понять, какое из этих слов — «мама», какое значит «я», а какое — «твоя». Для этого нужно удержать в голове все три слова, проанализировать накопившиеся примеры их употребления и чётко отделить их, один за другим.
По крайней мере, это неплохо работает со словами, у которых мало значений, а также в случаях, когда человек не имеет своей целью высказать каламбур или любую другую игру слов.
Кроме того, необходимо понять, какие детали в языке делают разницу между словами. Дело в дифтонгах? Дело в смягчении согласных? Может, звуки противопоставляются по твёрдости-мягкости?
И всё это при том, что тебе необходимо постоянно разрабатывать свои голосовые связки, чтобы иметь возможность просто комфортабельно говорить.
Это, к слову, тоже далеко не простая задача, ведь «взрослые» очень быстро обращают внимание на попытки осмысленной артикуляции, потому что это их забавляет. Ну, их то это, конечно же, забавляет и умиляет, а тебя вот, наоборот, сильно отвлекает.
Так что не удивляйтесь, что за эти 3 года я познал лишь базовый уровень языка, обладая уровнем где-то пяти- или шестилетнего ребёнка. Ну, а с письменностью — всё ещё хуже…
Глава 3. Владыка многих искусств
… Платон мне друг, но истина — большая подруга …
— Ну, по крайней мере, именно так всё и было до текущего момента, ведь теперь у меня, как одного из богатейших людей Египта, да и всего Средиземноморья, чего уж тут таить, есть неограниченный доступ к письменным знаниям.
Мне достаточно лишь попросить, и внемлющие просьбам царского характера писцы тотчас же сделают для меня копию любой книги, любого манускрипта, да и чего угодно вообще.
Ну, а Птолемей III, то есть, мой «отец», посмотрев на всё это, скорее всего, лишь похвалил бы меня за столь раннее и жгучее стремление к знаниям. То есть, никак бы не препятствовал моему процессу познания окружающего мира, в частности, письменных сведений, доносящих мне о нём.
Кроме того, овладев речью 5–6 летнего ребёнка к 3-летнему возрасту, я, как ни странно, оказался на вершине человеческого развития, так как, внезапно, подобное воспринимается не как знак того, что в ребёнка вселилась чужая, более опытная душа, а как знак его гениальности. По причинам, вполне очевидным для всех разумных существ.
Соответственно, мои «родители» были, в некотором смысле, весьма рады моему «интеллектуальному росту», мня меня отныне своего рода гением.
Хотя, если быть точнее, то они мнили меня человеком, которого мой личный гений, а если на греческом языке, то агафодаймон, одарил своим покровительством, наделив, таким образом, многими талантами и добрым характером.
Насчёт первого и последнего не уверен, но есть предположение, что я всё же какодемон, ибо вселился в чужое тело и теперь творю злые вещи — заставляю это тело развиваться и учиться.
В любом случае, по этому поводу они приставили ко мне учителей уже в столь раннем возрасте. Хотя, конечно же, ситуация была не совсем рядовая, и не только потому, что обычно в таком возрасте не назначают личных учителей и домашнее обучение, но и потому, что образование это было иного характера, чем то было привычно.
Естественно, 3-летнего ребёнка не стали заставлять упражнять своё тело в физических испытаниях, чтобы его развить, хотя для греков это было также привычно, как и резня друг с другом за право зваться лучшим полисом всей Ойкумены.
Вместо этого, всё то время, которое обычно греки посвящали физическим упражнениям и тренировкам, чтобы развить тело и дух, было решено консилиумом учителей посвятить упражнениям умственным, ибо дух мой был «уже крепок» в силу «благословения моего духа-хранителя».
Таким образом, я стал изучать передовую по меркам «этого» времени физику, математику, философию, риторику, а также другие науки. Разумеется, все эти науки по меркам «моего» времени — крайне примитивные.
Так что, как ни странно, мне было весьма скучно — учителя хотя и доносили мне весьма полезную информацию, новой в ней было не содержание, а лишь форма.
Соответственно, чтобы избавить себя от необходимости заниматься разного рода фигнёй, я постепенно начал спорить с моими учителями, большинство из которых были, по совместительству, великими учёными, причём чем дальше в лес, тем жёстче.
Это может показаться глупым и стандартным для ребёнка, а мне, как ученику, за такое обычно бы прилетело по лицу, но, увы для учителей, я был царской особой, за одно лишь прикосновение к которой можно было не только присесть на бутылку, но и обняться головой или другими частями тела с острыми и режущими предметами.
Конечно же, это не значило, что они вообще не могли применять насилие по отношению ко мне, да и вовсе не значило, что я мог позволить себе что угодно, но удерживало их от насилия.
Поэтому, воспользовавшись этим преимуществом, я сделал ход конём — показал им их ничтожность в том, чем они гордились больше всего — науке.
Нуль и мнимые числа? Проблема Кардано, комплексные числа и комплексные плоскости, модули чисел, измена геометрии с алгеброй — мне понадобилось 3 года, но я таки доказал этим брюзгам, что такое мощь комплексных чисел.
Унизив их, я заставил этих «величайших из умов» признать, что они и их мысли — примитивное ничто в сравнении с будущим. Я доказал им, что их мастерство прозы, личная харизма и умение написать действительно занимательный текст — ничто в сравнении с моим сухим, обезличенным текстом, где применяются самые различные обозначения, сокращения и условности.
Разумеется, аргументы были всё те же — мнимых чисел не существует в реальности. Ну, собственно, как и отрицательных чисел, нуля, рациональных чисел, корней из отрицательных, а также многих других вещей, которые нельзя увидеть глазом.
Так что, как ни странно, пришлось объяснять им, что нуль существует, и если приводить наиболее понятный пример — это отсутствие или ничего. Конечно же, подобная формулировка их не прельстила, а потому в ответ на неё
