Нужно ли говорить, что друзья были ошеломлены. Они, конечно, надеялись на режим благоприятствования. Но такого просто не ожидали. И все потому, что авторитетный коллега поверил в их творческие возможности. Это был серьезный аванс. Наверняка, профессору пришлось поручиться за них, поставить на карту свою научную репутацию.
Желание оправдать возлагаемые на них надежды станет мощным стимулом в их научной деятельности. Они просто не имеют права подвести доброго волшебника. Пожалуй, последние результаты, полученные в том подвале, на который расщедрился российский университет, порадуют профессора. Да и предложения, сформулированные в самолете, тоже будут интересны.
И лишь одна мысль отравляла действительность. Ну почему, почему дома, в России, им не только не помогали творить, но и активно препятствовали во всем?
В любом творческом сообществе силен дух соперничества. Это движущая сила будущих научных открытий. Но здоровая конкуренция возможна лишь среди тех ученых, которые сами добиваются значительных успехов и с уважением относятся к достижениям других.
Если же человек лишь по формальным признакам называется ученым, если бесплоден в творческом плане, тогда дух соперничества трансформируется в обычную зависть, в желание присвоить себе любыми дозволенными или недозволенными способами чужие работы. Для них не существует этики, обычная человеческая порядочность – понятие отжившее и устаревшее. И не дай Бог такому проныре завоевать какие-либо административные высоты. Тогда присвоение трудов подчиненных ставится на поток.
Будет несправедливо не упомянуть и о встречном движении, когда еще не уверенные в себе молодые ученые, нередко способные, но главным отличительным качеством которых является послушание, сами несут добытые с напряжением результаты администраторам от науки.
Спросите их – почему? Вам скажут, что именитый соавтор поможет добиться реального воплощения научного достижения на практике, получить дорогостоящий патент и много всего прочего. Но скорее всего, не признаются, что делают это для карьерного роста, для более скорой защиты очередной диссертации, наконец, для занятия административного кресла. И кругооборот присвоения будет продолжаться.
Ясно, что ничего общего с духом подлинного творчества это не имеет. Поэтому так редки реальные всходы на ниве российской науки. А те, кто способен их взращивать, вынуждены делать это все чаще за пределами России. И, конечно, на благо тех стран, что их приютили.
Глава 3. Первые успехи
Сравненье дерзко, но люблю я страхВсе дерзости,…М. Ю. Лермонтов
Клим и Трофим с головой окунулись в работу. Они не пропускали дополнительные занятия, но все остальное время проводили в лаборатории. Тэд и Роберт потеряли надежду вытащить куда-нибудь одержимых русских и оставили их в покое.
Вернувшийся к началу учебного года профессор даже пожурил ребят за подобное поведение. Но когда гости «вывалили» перед ним буквально гору полученных данных, он с удовлетворением понял, что не ошибся в них. Видимо, такой же одержимый, как и его новые ученики, шеф просидел с ними субботу и воскресение, чтобы все разложить по полочкам. Он решил провести некоторые эксперименты на себе и убедился в высокой степени распознавания четко сформулированных мыслей. В результате обсуждений выстроилась целая программа предстоящих действий.
Профессор согласился, что следует возобновить начатую еще в России практику обследования больных инсультом. Однако в связи с более строгими медицинскими стандартами в Канаде рекомендовал проводить их исключительно на добровольной основе и с письменного согласия пациента, а также при обязательном присутствии врача. Профессор считал необходимым подписать соответствующее соглашение с клиникой, где проходит лечение таких больных.
Клим, уверенный в эффективности ранее проведенных обследований, предложил начать разработку серийного прибора. Профессор пояснил, что проблема выходит за рамки его полномочий и необходимо получить одобрение ректора. К тому же выпуск медицинского прибора требует обширного согласования с внешними контролирующими органами.
В связи с высокой надежностью распознавания мыслительных процессов, достигнутой в последнее время, молодые ученые предложили профессору вступить в сотрудничество с местной полицией для обследования преступников на предмет подтверждения достоверности их показаний. Наставник нашел предложение интересным и перспективным.
Бурную дискуссию вызвала идея Клима об учебно-научном центре. Хотя отдельные элементы уже апробированы на практике, их объединение в одно целое профессор посчитал слишком революционным. Из опасения, что и его коллеги по преподавательскому корпусу могут отвергнуть ее, не оценив заложенного потенциала, предложил постепенное использование составных частей предложенной системы с целью подтверждения эффективности каждой составляющей.
Наконец, очередь дошла до Трофима. Его предложение об использовании инфразвука для воздействия на мозг удаленного индивидуума заставило профессора глубоко задуматься. Соглашаясь с реалистичностью данного подхода, он так же, как и ранее сам Трофим, высказал опасение, что такие исследования сразу вызовут излишнее внимание военных.
– Конечно, это позволит получить серьезные средства для их проведения. Но с другой стороны, может затормозить всю программу из-за почти неизбежного режима секретности. Предлагаю проводить отдельно друг от друга исследования по активному воздействию на мозг человека и по передаче сигнала произвольной формы на большие расстояния с помощью инфразвука. В случае успешного осуществления обоих проектов объединить их в одно целое не составит труда. Но тогда каждое будет составлять самостоятельную ценность и их можно будет развивать отдельно, не опасаясь интереса, скажем так, со стороны внешних контрагентов.
– Ну, что мои юные коллеги. Я вижу – времени даром вы не теряли. Полагаю, мне немедленно нужно все это доложить ректору для принятия своевременных решений по выполнению предложенной вами программы.
Выдержав первый серьезный экзамен на чужбине, друзья позволили себе немного расслабиться. В связи с начавшимся учебным годом в университете проходили многочисленные тусовки. В ответ на просьбу своих подопечных Тэд и Роберт с удовольствием возобновили шефство над ними. Вечером все вместе пошли в студенческий клуб.
Русские вызывали всеобщий интерес сами по себе. А слухи о том, чем они будут заниматься в университете, еще более подогревали ажиотаж. Общительный Клим тут же познакомился с очаровательной девушкой. Увидев, что ее партнер по танцу ничем не уступает местным парням, студентка попросила Клима побеседовать с подругами, поскольку с гостями хотели пообщаться многие.
Стайка девиц с восторгом усадила Клима за стол, предложила пригласить Трофима. Тот неохотно согласился, но это не испортило общего веселья. Тэд и Роберт тоже присоединились к ним. Вопросы посыпались градом:
– Скажите, а правда, что русские пьют водку граненными стаканами. И когда допьют до конца, то обязательно его разбивают, – спросила одна из новых знакомых на полном серьезе.
Находчивый Клим совершенно невозмутимо, без улыбки на лице, ответил:
– Нет, мы ими закусываем.
Воцарилась тишина, пока кто-то не сообразил, что это остроумный прикол. Раздался смех, кто-то решил пошутить и над ними:
– А не могли бы вы продемонстрировать опыт здесь?
– Охотно, если найдете граненный стакан и наполните его российской водкой. Иначе эксперимент будет некорректным.
Одно из условий явно оказалось невыполнимым. Эти парни за словом в карман не лезли. Оппонент вынужден был признать поражение. А то, что Клим говорил абсолютно серьезным тоном, усиливало эффект его слов. Хохот стал настолько громким, что к компании стали подходить и другие участники вечеринки.
Слушавший пикировку Клима со студентами, Трофим вспомнил рассказы преподавателей, которым довелось выезжать за рубеж в числе первых представителей Советского Союза. Им приходилось отвечать на столь нелепые вопросы, что трудно было представить себе подобное в ХХ веке. К примеру, один из ученых поинтересовался без тени сомнения:
– Правда ли, что в Москве и других городах России жители ходят в медвежьих шкурах и только когда, вы едете за границу, вам выдают цивильную одежду?
«Слава Богу с тех пор многие мифы о нашей стране развеялись. Но представление о русской нации, как любящей крепко зашибить, оказалось устойчивым до сих пор. И мы сами в этом виноваты», – грустно думал Трофим, вспоминая поведение соотечественников во время недавнего отдыха в Марокко.
