Как потом объяснили нашим героям, это был голос, пожалуй, самого авторитетного ученого в университете. После его реплики желающих продолжать дискуссию не оказалось. По предложению ректора программа была утверждена подавляющим большинством голосов.
После заседания к молодым людям подходили многие из участников. Знакомились, задавали вопросы. В основном по поводу возможности посещения лаборатории и ознакомления с имеющими результатами. Взволнованные Клим и Трофим не отказывали никому. Наконец, к ним пробился наставник. Крепко пожав руки обоим, он насилу вывел их за плотную стену окружающих.
– Ну что ж господа, поздравляю с боевым крещением. Вы не думайте, что наши заседания всегда кончаются на такой оптимистичной ноте. Этот зал был свидетелем серьезных баталий. Вы с честью выдержали испытание. А сегодня вы мои гости.
– Простите профессор, но мы не можем, – успел вставить Клим.
– Почему? – нахмурился тот.
– Нам самим хотелось бы пригласить вас куда-нибудь, но мы не знаем куда.
Профессор рассмеялся:
– Ах я забыл про русское гостеприимство. Друзья, уверен, что у вас будет много поводов приглашать меня на банкеты в будущем. А пока предоставьте сделать это мне. Заодно узнаете излюбленный ресторан нашей профессуры.
По дороге на ужин Клим толкнул приятеля в бок.
– Что ты нес про шизофреников? Мы же не обсуждали этот вопрос.
– Идея пришла мне прямо во время ответа. И что по-твоему, я должен был прерваться и сказать – позвольте я согласую тему с моим другом и после продолжу ответ. Идея-то здравая. Что ты имеешь против?
– Ну в общем-то ничего, – кисло согласился Клим. Трудно было смириться с утратой лидерства в команде.
Глава 5. Бесплодная гроза
«Гнев – это страсть, котораялюбуется и упивается собой»М. Монтень. Опыты.
Пока друзья отмечали первые успехи вместе с профессором, в их родном городе бушевали нешуточные страсти. До начала учебного года никто особенно не беспокоился о пропаже будущих магистров. Туристической фирме не было резона поднимать шум по поводу пропавших беглецов, тем более страхового случая не было.
Университет трясло от наплыва абитуриентов. В подвал и в учебное время мало кто заглядывал. В общежитии решили, что юноши отдыхают у родителей.
Но когда старшекурсники не появились и после первого сентября, начался усиленный розыск. Первым поднял шум профессор N., взявший негласное шефство над молодыми исследователями. Он вынес вопрос на собрании профессорско-преподавательского состава:
– Как же так. В университете пропали два талантливых человека, и никто не озаботится их судьбой.
Ректору, который был почти уверен, что пропавшие находятся в Канаде, было неудобно признаться, что, отчасти по его вине, будущих магистров буквально вынудили покинуть университет. К счастью, у него был подходящий «громоотвод» в лице проректора по науке. На его голову посыпались громы и молнии. Но как бывает при удаленной грозе, живительный дождь так и не пролился. Никто не хотел брать ответственность за исчезновение ребят. Разбираться с причинами поручили отделу кадров, где работали преданные ректору люди. Он был уверен, что вопрос о полученном приглашении в Канаду никто не осмелиться поднять.
Даже формальное расследование вскрыло многие «проказы» проректора по науке, который всячески препятствовал проведению перспективных исследований. Николаю Ивановичу припомнили все – и невыполнение поручений ректора об оснащении лаборатории современным оборудованием, и фактически отрицательный отзыв, данный на конкурсе молодых ученых. Короче, «козел отпущения» был найден.
Как часто бывает в жизни, истинный виновник вовсю оттянулся на выдаваемым за него. Ректор взывал, что он «не допустит, не потерпит, чтобы таланты губили, не давали им развиваться». Николай Иванович, не зная причины гнева, огрызнулся довольно резко. Это еще более распалило оратора:
– Прошу меня никогда не перебивать! Здесь только я имею право повышать голос. Кому не нравится со мной работать, могут подавать заявление.
Николай Иванович заявления подавать не собирался. Он прекрасно знал, что театр одного актера закончится, как обычно, бесплодным шумом. Вроде меры приняты. Ну а то, что результата нет, мало кого касается. Признаемся – нашему ректору было с кого брать пример в нынешней России.
Простые решения, как правило, приходят на ум последними. Кто-то из приятелей пропавших студентов рискнул написать им по электронной почте и… получил исчерпывающий ответ о мотивах их поступка. О письме доложили ректору и тот запретил получателю распространяться о нем. Просьба удивила, но обещанные преференции заглушили голос совести. Очередной хранитель секретов куплен на корню. Дело об исчезновении двух человек было закрыто.
Правда, ректору пришлось выслушать упреки от таинственного визитера, приходившего время от времени в подвал к юным фанатам. Ему было известно и о забытом приглашении, и о тех препятствиях, которые чинил проректор, и о полученном откате главврачом поликлиники. Но, видимо, и ему, несмотря на сравнительно широкие полномочия, не давали права на принятие решительных мер. Всюду и везде царила по меткому выражению М. Салтыкова-Щедрина «государственная слякоть».
Оставим разгребать слякоть тем, кому положено, а нам пришла пора пояснить, что же случилось с талантливыми юношами, вынужденными покинуть родину, чтобы наконец-то воплотить творческие идеи в реально действующие приборы. Почему только за рубежом им были созданы нормальные условия для плодотворного поиска, благодаря которому приютившая их страна получила значительную материальную выгоду?
Глава 6. Человеческий мозг приоткрывает свои тайны
…Ты сам свой высший суд;Всех строже оценить умеешь ты свой труд.А. С. Пушкин
Парить, словно птица, было легко и приятно. Внизу проносились поля и леса. Впереди показалась равнина, синеватая от васильков. С высоты напоминала морскую поверхность. Сходство дополняли бегущие по ней волны, напоминавшие трепетание упругой девичьей груди. Упоительная истома охватила Трофима. Захотелось немедленно припасть к источнику наслаждения…
Но местом приземления почему-то оказался стол. Паутина проводов на голове смягчила удар. Пробуждение разительно отличалось от сладких грез. Досада, то ли от утраты соблазнительных сновидений, то ли от возврата к унылой действительности, не рассеивалась.
– Можно ли достичь успеха в абсолютно безнадежном деле? – раздраженно подумал молодой мечтатель. Уже несколько лет они с другом гоняются за химерой, поглощающей все их время, большую часть зарабатываемых средств, душевные и умственные силы. Не пора ли переключиться на что-нибудь реальное.
Со стороны Трофим был похож на инопланетянина. Всевозможные датчики для фиксации сигналов головного мозга усиливали впечатление. Опутанная проводами голова, снова и снова демонстрировала незыблемость закона о всемирном тяготении. Словно мощный магнит, тянула ее вниз бессонная ночь. Слабость от чрезмерного утомления брала верх над неукротимым желанием добиться решения задачи, над которой со студенческой скамьи бились юные фанаты.
Как будто кто-то наказывал исследователей за дерзкое желание – научиться читать чужие мысли. Руки опускались. Волны отчаяния размывали решимость, упорство, терпение.
– К чему бесконечные перегрузки, если избранная проблема оказалась нам не «по зубам», – внутренний голос как навязчивый комар терзал воспаленный мозг. – Все. Выключаю компьютер, и спать, спать и только спать.
Скорее по привычке, чем осознанно, Трофим бросил взгляд на экран, где засветилась странная фраза: «Решению задачи мешают перегрузки». Затуманенное сознание не сразу уловило смысл неказистого предложения.
Что хотел «сказать» компьютер? Подтверждал необходимость скорейшего отдыха или невозможность справиться с тем, на что они посягнули. Наконец, до него стало доходить сходство с его собственной мыслью.
– Господи, какой же я тугодум. Ведь тема крутилась в голове, и теперь компьютер выдал ее в несколько измененном виде.
– А, это значит… Клим, скотина, все проспал!
Через несколько секунд на экране появилось новое предложение: «Животное с человеческим именем предпочитает сновидения».
Как долго ждали друзья момента, когда совокупность сложнейших приборов сможет самостоятельно расшифровать человеческую мысль – самую таинственную сферу деятельности живого организма. И теперь, когда это, похоже, свершилось, Трофим с удивлением наблюдал за своей реакцией.
Никаких бурных эмоций, никаких восторгов. Наоборот, полная опустошенность. Желание спать одолело настолько, что он тут же, в лаборатории, растянулся на продавленном диванчике и мгновенно уснул, как уставший от тяжелой физической работы человек.
