Читаем без скачивания Роман строгого режима - Кирилл Казанцев

— Запашок от тебя, дорогой… Знаешь, я бы так его охарактеризовала: легкая смесь пота, грязи, конины, нездорового сексуального возбуждения… Кстати, где и чем ты занимался?

— Работал, прости идиота… Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем?

У Лиды на втором этаже имелся собственный душ, а также все необходимое для автономного проживания. Она взяла его за руку и повела в царство белого кафеля и импортной сантехники. Включила свет, критично обозрела, покачав головой, и, прикусив губу от вожделения, стала стаскивать с него жилетку, пропотевшую рубашку. А он не мог отвести от нее глаз, бормотал с какими-то жалобными нотками:

— Милый Лидочек, да ты у меня не только умница, но и красавица…

Как будто раньше этого не знал. Три месяца не мог налюбоваться. Влюбился по уши – беспросветно и безвыездно. Хрупкая фигуристая брюнетка, глаза огромные, как полушария на карте, губы чувственные, юмора – хоть отбавляй… Лиде Холодовой не так давно исполнилось восемнадцать. Она была на пять лет младше Алексея – но это ерунда. Год назад девушка окончила школу, поехала в Барнаул куда-то поступать, не поступила – вернулась грустная-прегрустная. Засела за учебники, копалась в Интернете – твердо решила сломать себя через колено, но поступить на следующий год. В феврале текущего года она пришла с отцом в «Буденновское» – Виктору Петровичу срочно требовалась тройка с бубенцами на юбилей супруги, и он затеял с Алексеем строгий деловой разговор, прекрасно зная, что под такие потехи Леха коней не дает. Не к лицу его красавцам бегать в упряжке под какими-то пьяными компаниями. Но как увидел девушку, пришедшую с отцом, перекрестились взгляды – обо всем забыл. Готов был всю конюшню отдать на нужды юбилярши и ее благоверного! Кто такая, почему не знает? Потом дошло – ЗНАЕТ! Учились вместе в одной школе, пятый класс окончила, когда он выпускался. Ничего особенного – косички, мордашка, как у всех. И вдруг расцвела… Рядом с Лидой и ее отцом крутился чиновник из районной администрации по фамилии Рудницкий – первый зам главы района Вострякова Пал Палыча. Молодой, но ранний, тридцатник еще не разменял. Хитрый карьерист, смазливый, неприятный – так и увивался вокруг Лиды. Возможно, и сложилось бы у них, кабы не уперся девичий взгляд в подтянутого парня по фамилии Корчагин. Взглянула, хлопнула ресницами, еще раз взглянула… Это было какое-то безумие. Взаимная любовь с первого взгляда – если бывает такое. У Рудницкого просто не было шансов! Он бесился, скрежетал зубами, видя, как эти двое не отходят друг от друга, злобно что-то нашептывал Виктору Петровичу, но тот лишь удрученно разводил руками: не ко мне, мол, крепостное право отменили, живем в цивилизованной стране, где дети сами вольны решать… А Леха утонул в любви с потрохами! Чуть свободная минутка – уже бежал к своей Лидуньке, тащил цветы, конфеты, колечки, сережки. Он был неиссякаемым фантазером по части развлечения девушки. Научил ее ездить верхом. Они объездили все окрестные горы и долины, встречали рассветы и закаты – в седле, на краю обрыва, околдованные видами, от которых захватывало дух и мурашки ползли по коже. Он показывал ей бесподобно красивые места, возил на водопады, о существовании которых она не знала, а однажды привез в урочище, где имелось озеро невиданной красоты – уголок с необъяснимым микроклиматом. Они купались в теплой воде, хохоча от восторга – пятки щекотали горячие струи, бьющие из-под земли. А вокруг этого дивного уголка прозябал апрель, дули промозглые ветра, еще не растаял снег! Он убедил ее выбросить из головы ничтожные мысли о высшем образовании – не время, потом, не в этой жизни. Они должны быть вместе, здесь, в Аргабаше! На сентябрь он планировал свадьбу – пышную, чтобы весь город за него порадовался. И пусть друзья подохнут от ехидства. Всё у него было: дом, собственное «ранчо» – неиссякаемый источник занятости, какие-то накопления в банке, две машины. Расти, расширяйся, становись нормальным человеком. Он категорически возражал, чтобы Лида искала себе работу – еще чего! Однажды он посвятил ее в свои матримониальные планы – она сделала круглые глаза, бросилась ему на шею и чуть чувств не лишилась. Виктор Петрович и Галина Игоревна о чем-то догадывались, делали странные лица всякий раз, когда он уводил из дома дочь. Но ни разу не затеяли серьезный разговор. Проблема решалась – чем он не выгодная партия? Надежный, твердо стоит на ногах, пользуется уважением в городе, имеет полезные связи. Не говоря уж про такие «незначительные» мелочи, как бездна обаяния и привлекательности, общительность, бодрость духа и тела: не пьет, не курит, не ширяется. Он был уверен, что с родителями проблем не возникнет. У него же на лбу написано: ВЫГОДНЫЙ ЖЕНИХ! Впрочем, они не знали, что частенько в ночь глухую этот парень пробирается в их дом и вытворяет в кровати с их дочерью такое, что ни пером описать, ни в порнофильме показать. Узнав об этом, они бы расстроились и огорчились…

Она не могла ему доверить такое ответственное дело, как избавление от пота и грязи. Скинула смешную сорочку и скользнула в душ вслед за Лехой. Задернулась занавеска. Первое время он действительно пытался мыться, воевал с мочалкой, с мылом, с возбужденным женским телом, льнущим к нему. Ее дыхание учащалось, глаза мутнели и закатывались, она прижалась к нему острыми бутонами, обвила ногой его ногу. Дрожащие руки скользили по его недомытому телу, по всему, что напряглось и приготовилось к жаркой схватке. Миниатюрная женская рука оторвалась от его бедра, нашла на ощупь кран, перекрыла воду.

— Хватит, будем экономить, хорошего помаленьку… — прошептала она, сгорая от нетерпения. — Родители услышат, что у меня бежит вода, придут поинтересоваться, почему я моюсь посреди ночи…

Бешеная страсть накрыла с головой — прямо здесь, на белоснежном акриловом покрытии. Горизонтальных плоскостей в маленькой комнатке катастрофически не хватало, они выкручивались, как могли. Девушка вцепилась в оцинкованную трубу, дрожала, вибрировала, он затыкал ей рот, боясь, что она раскричится на весь дом… А когда умчался ураган и звон в ушах достиг приемлемых децибел, они валялись, скрюченные, на дне ванны, Лида осыпала его поцелуями, потом обмякла, спустилась, как шарик, застыла «крючком», прошептав, убитая истомой:

— Господи, я такая недвижимость…

«Вечное наслаждение за грехи наши тяжкие…» — лениво подумал Корчагин.

Пришлось на время пустить воду, а когда они выбирались из ванны, очень кстати выяснили, что в помещении отсутствуют полотенца, за исключением ножного и гибкого коврика, представить который в роли полотенца было несколько трудно.

— Забавно… — прошептала Лида. — Да, это так… С вечера я приняла душ и помыла голову. Истратила на это дело оба полотенца — одно обернула вокруг головы, второе… вокруг себя. Оба сохнут на стуле в комнате… Будем ждать, пока высохнем?

— Есть телефон, — кивнул Алексей на свои скомканные штаны. — Можем позвонить твоим родителям, пусть поднимутся и принесут нам полотенца…

Сдавленно хихикая, они покинули пределы ванной комнаты, на цыпочках добежали до заветных полотенец, лихорадочно вытерлись. А потом Алексей ползал с тряпкой, удаляя следы «вселенского потопа». А когда вернулся, его уже поджидало на кровати обнаженное чудо — заманчивое, с распущенными влажными волосами — и в такой позе, словно в ванне у них ничего не было! И вновь взыграло сердце, понеслась душа и все, что ниже пояса… Кто тут принимает запрещенные позы?! Они катались по атласному белью, целовались — сначала нежно, лениво, потом, распаляясь, входили в азарт, в исступление. Много ли нужно молодым здоровым организмам? В какой-то миг, перед самым ответственным моментом, когда головы уже взрывались и не думали, они оказались на краю кровати, откуда и грянули на пол! Но остались единым целым и все закончилось одновременным, с выбросом колоссальной энергии!

— Тебе не больно? — отдышавшись, спросил Алексей, с удивлением обнаружив, что они лежат на полу и здесь не так ужасно, как кажется сверху. Над кроватью горит ночник, по полу ползают тени, и все представляется в иных, очень даже нежных и пастельных красках…

Лида радостно засмеялась, прижалась к нему бедром.

— Не знаю, милый, не чувствую… Мне так хорошо, словно я с полными сумками вернулась из ювелирного…

И все бы ничего, но спальня Лиды находилась над спальней родителей, а сто тридцать килограмм не могут упасть бесшумно. Можно представить, как там тряслась люстра… Любовники упустили из виду что-то важное. И когда в коридоре послышалось кряхтенье и в дверь постучали, онемели и со страхом уставились друг на друга. Хорошо еще, что Лида перед сном заперла дверь на задвижку…

— Лидунчик, у тебя там все в порядке? — взволнованно спросил хрипловатым со сна голосом Виктор Петрович.

— Мы слышали, как у тебя что-то упало… — вторила ему с аналогичной хрипотцой Галина Игоревна. В воспаленном воображении возникла пожилая особа с прямой, как штанга, спиной — в ночной рубашке до пят, с распущенными седыми волосами, свечой в руке и пронзительным недобрым взором. Жуть какая… Они продолжали оцепенело разглядывать друг друга.