в базе пропавших без вести?
— Простите мисс Полсен, но я должен хранить тайну следствия. Всего доброго!
Разочарованная Френни глядела в спину уходящего полицейского и кусала от раздражения ногти. Она совсем забыла о своем напускном богобоязненном образе и превратилась в ту, кем всегда была, охочей до сплетен ехидной. Драная Аннабель наверняка уже знает об этом деле все, — думала медсестра, — эта стерва как пить дать роется в отчетах Блейка. И ведь, черт подери, это самое интересное происшествие в Блэклейке за последние лет пятнадцать, и я должна довольствоваться лишь сведениями о том, что этот подкидыш ничем не болен! Но ничего! Аннабель не умеет держать язык за зубами, она наверняка уже разболтала все Джуди. У нее то я и узнаю, что к чему.
Тем временем сама Аннабель Стюард, так недобро поминаемая медсестрой, точила лясы с помощником шерифа Джонни Вивером.
— Странное дело, — Джонни облокотился о стол Аннабель. — Шериф связывался с ФБР и этот мальчик, он не подходит ни под одного из пропавших без вести. Сперва решили, что возможно это Роберт Кимберли из соседнего штата, но у того на левой щеке родимое пятно, а у этого нет. Да и наш ростом ниже заявленного родителями Роберта. Не мог же он уменьшиться?
— Я думаю — это ребенок каких-нибудь сектантов, — секретарша отхлебнула из огромной кружки травяной чай для похудения, — знаешь, ведь таких не мало. Живут на заброшенных фермах, рожают дома, не в больнице и никто ни сном ни духом, что у них появился младенец. Таких малюток чаще всего находят мертвыми где-нибудь в колодце.
— Господи Иисусе!
— Ты слышал о мальчике в коробке, его тело нашли в 57-м в Филадельфии? Больше шестидесяти лет никто не может установить не то, что убийцу, но и даже личность несчастного!
— Мир сходит с ума, — Джонни сокрушенно покачал головой.
— Я живу дольше тебя и могу с уверенностью сказать — мир всегда был сумасшедшим.
На этой довольно печальной ноте общение Джонни и Аннабель прервал вошедший шериф.
— Как там мальчик, Мэт? — секретарша давно уже звала шерифа просто Мэт, и Мэт совершенно не возражал, хоть близкими друзьями с миссис Стюард они никогда не были.
— Он в полном порядке, вот только молчит все время. А что у вас? Джонни, из ФБР не присылали ничего нового?
— Нет, сэр! Все пропавшие за последние пять лет мальчики имеют определенные отличия от нашего.
— Мда… — шериф озадаченно почесал голову под шляпой. А Джонни и Аннабель переглянулись и взгляд их означал “ну и дельце свалилось на наш городок”.
— Как думаешь, они найдут родителей? — Джуди Лавлейк складывала в тележку упаковки собачьего корма, — я слышала полиция в полном тупике.
— А чего ты хочешь от Мэтью Блейка? — скептически спросила Эмили Ричардсон, пробивая освежитель воздуха с ароматом елового леса, — за все пятнадцать лет, что он сидит в кресле шерифа, наш Мэтти ничего сложнее кражи трусов у толстухи Принстон не расследовал.
Джуди ехидно усмехнулась.
— Да, не повезло мальчонке.
— Скорее всего его отправят в приют, — деловито рассуждала Эмили, — и может, оно и к лучшему если отцу и матери нет до него никакого дела. Если бы моя Салли пропала я бы поставила на уши весь штат.
— Господи Иисусе, — стоявшая в очереди прямо за Джуди Банни Калахен была крайне взволнованна услышанным, — но ведь в приютах творятся ужасные вещи.
— Что может быть ужаснее, чем оставить шестилетнего ребенка в лесу голым? — возмутилась кассирша.
Банни не нашлась, что ответить и немного помолчав лишь тихо произнесла: да, поможет ему Бог!
А в городе меж тем продолжали циркулировать сплетни и некоторые из них выходили за все рамки приличия. В ход шли россказни про сатанистов, сектантов, внебрачных детей актрис и политиков, некоторые приплетали даже вмешательство внеземных цивилизаций. Однако мало кого действительно заботила судьба несчастного мальчика. И одной из тех немногих, кто искренне переживал за ребенка, была Банни Калахен.
Нельзя сказать, чтобы за всю свою долгую жизнь мисс Калахен никогда не задумывалась о детях. Иногда она размышляла, что неплохо было бы завести семью, однако вся ее энергия уходила на общественные дела и, приняв в себе эту особенность Банни решила, что как мать она скорее всего будет уделять недостаточно внимания своему наследнику, а стало быть, не стоит мучить ребенка. Ее персидской кошке Шерил, предпочитавшей большую часть времени спать на спинке дивана, внимания хозяйки вполне хватало.
Однако сейчас, на закате жизни, услышав эту жуткую историю про найденного в лесу малыша, Банни Калахен вдруг осознала, что ей страстно хочется опекать кого-то более отзывчивого и нуждающегося в воспитании, чем Шерил. Старушка прекрасно понимала, что в силу пожилого возраста ей вряд ли позволят усыновить этого мальчика. Но, если его родителей так и не найдут или они окажутся маргиналами, то дом мисс Калахен вполне может заменить ему приют, а сама она стать пусть не матерью, но опекуншей. Живут же некоторые сироты с престарелыми бабушками.
И вот так через пару месяцев после странного происшествия, аккурат под Рождество, молчаливый мальчик, названый Люциусом, поселился у Банни. Имя ему дала сама Калахен. “Он принес свет в мою жизнь”, - объясняла старушка свой выбор.
— Панкейки с кленовым сиропом, — Банни поставила тарелку с румяными блинчиками перед ребенком, — твои любимые. А после обеда мы будем наряжать елку.
Люциус безучастно придвинул панкейки ближе, и с лицом, не выражающим ни единой эмоции, начал поглощать свой завтрак. Сложно было понять является эта еда его любимой или же это выдумка Банни. Все, что готовила старушка мальчик съедал до последней крошки, не выказывая при этом ни удовольствия, ни отвращения.
— Ты любишь Рождество, Люциус? — мисс Калахен погладила ребенка по волосам. Люциус равнодушно пожал плечами. — О, должно быть, твои родители не праздновали Рождество. Но у меня самая большая в Блэклейке елка. Она обязательно тебе понравится.
Банни достала из подвала три огромные коробки, доверху наполненные рождественскими декорациями. Каждый год она сама, словно ребенок радовалась празднику и вот, наконец, ей есть с кем разделить эту радость. — Здесь все для украшения двора, — старушка извлекла из контейнера огромную аккуратно свернутую в рулон электрическую гирлянду, которую она обычно вывешивала на внешнюю сторону дома. — А это — наш дорогой Санта, — Банни вытащила тридцатидюймового Санта Клауса с длинной белой бородой и мешком, в котором что-то бренчало. Она нажала на кнопку, и фигурка медленно начала двигаться в такт известной мелодии. “Хо-хо-хо” повторял Санта, пока подсевшие за время лежания в подвале батарейки совсем не выдохлись.
Люциус наблюдал за всеми приготовлениями
