– Так что их так напугало? – продолжил он допрашивать старика.
Дворецкий только пожал плечами и отвернулся. Наконец он прошептал:
– Я не могу ответить тебе, мой господин, потому что сам в точности не знаю… Здесь творится что-то дурное. Оно растворено в воздухе, оно затаилось в саду, оно прячется в каждой из этих роскошных комнат. У него нет имени, нет обличья, но оно существует, можешь мне поверить.
– Оно убило кого-нибудь? – допытывался Илькавар.
– Нет…
– Искалечило? Может быть, напугало?
Старик молчал.
Илькавар тряхнул его за плечи.
– Говори! Ты ведь хотел помочь мне!
– Я не знаю, мой господин. Просто чувствую его. Оно как будто высасывает силы. Беги отсюда!
– Нет уж, – разозлился вдруг Илькавар. – Я всю жизнь провел в бедности, я постоянно топил свою неудачливость в вине, которое покупали для меня другие. Теперь, когда удача повернулась ко мне лицом, – не стану я бежать от нее! Катабах не сделал ровным счетом ничего доброго ни для меня, ни для моего отца, – так теперь пусть отдаст родственный долг хотя бы из-за гроба.
– Я предупредил тебя, мой господин, – сказал дворецкий. – Больше я ничего не могу для тебя сделать.
– Ты сделал для меня очень многое, – заверил его Илькавар. – Ты преодолел необъяснимый страх перед неизвестно чем, – тут юноша усмехнулся, но дворецкий оставался серьезным, – и дождался меня. Ты не хотел, чтобы я пришел в совершенно пустой дом. Ты – добрый человек, и когда я вступлю во владение моим наследством, когда все злые тени уйдут отсюда навсегда, – клянусь, я позабочусь о тебе.
– Я благодарен тебе, мой господин, и желаю тебе удачи, дворецкий поклонился. – А теперь позволь мне удалиться.
– Хорошо. – Илькавар махнул ему рукой. – Уходи. Рекомендую снять комнату в таверне «Зеленый медведь». Скажи, что ты – мой друг, и тебя поселят бесплатно. Там все знают о том, что я скоро разбогатею, так что охотно поверят в долг.
– Я сделаю, как ты говоришь, и буду ждать вестей от тебя, – сказал дворецкий. На миг его старческие глаза ожили и вспыхнули. – Кто знает? Быть может, ты действительно сумеешь одолеть живущее здесь зло. Но все же берегись! Катабах наводнял этот дом недобрыми духами на протяжении долгих лет – их не победить за три ночи.
И старик поспешно ушел, нарочно громко стуча башмаками.
Илькавар бросился в мягкое кресло. Как удобно! Он вытянул ноги, и обитая бархатом скамеечка как будто сама прыгнула под его ступни. Как здесь все продумано! Еще бы, у дядюшки было много времени для обустройства дома…
Он протянул руку и безошибочно снял с маленького столика кувшин. Вино еще оставалось там. Доброе аквилонское вино, лучшее в Хайбории.
Илькавар сделал глоток, другой. Бесшабашное веселье овладело им. Скоро, скоро здесь все изменится! Зазвучат громкие голоса, хорошенькие служаночки будут бегать по комнатам, очень занятые и деловитые, и вот уже Илькавар оглянуться не успеет, как старший сын явится к нему в гостиную и потребует подарить ему лук и стрелы…
Он закрыл глаза, предавшись сладким мечтам. Неожиданно Илькавару показалось, что в комнате кто-то есть. Кто-то вошел совершенно беззвучно и теперь таращится на нового хозяина поместья, стоя в дверном проеме. Ощущение было таким сильным, что Илькавар весь покрылся мурашками.
«Что за дьявольщина здесь творится? – подумал он, сразу же вспомнив предостережения дворецкого. – Нет, не может быть! Здесь все в порядке. Я у себя дома. Рабов здесь нет, вольнонаемные слуги ушли, ушел и дворецкий. Я здесь один. Катабах мертв… и никогда больше не крикнет своим клевретам, чтобы гнали подальше от ворот нищего пройдоху, который осмелился назваться его племянником!»
Но чувство чужого присутствия не исчезало. Илькавар понял, что ему страшно. Он открыл глаза и заставил себя встать и подойти к дверям.
– Сейчас я увижу, что там никого нет, и успокоюсь, – сказал он себе. – А после этого выпью еще немного доброго вина, прихвачу пару кувшинов и пойду в «Зеленого медведя». Посижу там с друзьями, пока не настанет пора спускаться в склеп и караулить покойного дядюшку.
Он сделал несколько шагов, отдернул шторы, закрывавшие проем… и с невольным криком шарахнулся в сторону.
В дверях стоял самый безобразный нищий, какого только можно было себе представить. Непонятно было, какого возраста этот человек. Лишения отпечатались на всем его облике, как след от королевской печати на мягком воске. Лицо его, серое, обветренное, было покрыто шрамами и морщинами. Сама ночь затаилась в бездонных глазных впадинах, и мрачный огонь горел в их глубине. Безгубый рог был растянут в отвратительной ухмылке.
Длинные свалявшиеся серые волосы болтались на висках нищего, а плешивая макушка была покрыта струпьями. Рваная одежда болталась на костлявых плечах.
– Кто ты? – с трудом выдавил Илькавар.
Губы его дрожали. Больше всего на свете ему хотелось убежать и очутиться где-нибудь подальше от этого ужасного человека – если, конечно, то был человек. – Кто ты такой?
«Дворецкий предупреждал меня, – смятенно думал Илькавар. – Хорошо, что добрый старик уже ушел… и опасность угрожает только мне одному».
– Кто ты такой?! – Илькавар сорвался на крик.
Нищий мелко затрясся от смеха. Он поднял сухую руку и указал на Илькавара длинным черным ногтем.
– Ты – наследник?
– Я хозяин этого дома! – Илькавар из последних сил старался выглядеть уверенным и сильным, хотя – увы, он полностью отдавал себе в этом отчет, – наверняка казался перепуганным, жалким и слабым.
– Хозяин? Ты – хозяин?
Нищий хохотал все громче. Он широко разевал пасть, и Илькавар невольно уставился на его гнилые зубы. Нищий высунул язык и подразнил молодого человека.
– Ты – хозяин? Хозяином был здесь этот старый мерзавец! – закричал нищий. – Этот негодяй! Ублюдок! Это порожденье ночной мрази! И сейчас он – в лапах демонов, помяни мое слово! Демоны рвут его на части! Демоны уничтожают его! Демоны грызут его плоть! Он горит, он корчится, он желает забвения – и никогда, никогда не получит он забвения! Только боль, ужас, ненависть, только страдание без конца!
Выкрикнув это, нищий повернулся и быстро побежал прочь.
– Подожди! – Как ни странно, за то время, что нищий изрыгал свои проклятия, Илькавар успел привыкнуть к его жуткому обличью. Юноша даже немного пришел в себя. Подумаешь, безумец в лохмотьях! Илькавар и не такое видал! В конце концов, он же побывал в ужасных застенках Тарантии, и сам грозный король Конан допрашивал его, в то время как тяжелые цепи висели у Илькавара на руках и ногах и впивались в его плоть. У него даже сохранились следы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
