легкую, но потом... она стала понимать, что происходит... Воздух. Ей не хватает воздуха. Попыталась прощупать окружение, но натыкалась только на холодный камень. Из-за этого, она начала паниковать и дышать учащенно.
Это может быть только холодильник для трупов. В стене крематория таких несколько десятков. Вадим спрятал ее в один из них. Несмотря на то, что он, похоже, отключил холодильную камеру от электричества, здесь все равно очень холодно.
Дыши, Аннета... Ровно, не спеши. Экономь воздух.
Костя тебя не бросит. Он только кажется злодеем и безразличным эгоистом. Аннета знает, что в душе он... её не бросит. Они договорились. Они заключили сделку... Она поверила в его очередную безумную затею.
Вот всегда так... Почему всё, что бы не сказал Константин Киба воспринимается за правду и единственно верное решение? Почему он может сказать любую глупость, а люди будут слушать его развесив уши? В этом весь Костя. Умеет убеждать... Даже ей он сказал, что видит в ней какой-то там потенциал. Какой? Почему? Откуда? Всю жизнь она была изгоем среди аристократов. Ее тиранила сестра, избивала мать. Она могла только рыдать от беспомощности. Какой тут потенциал? Смех, да и только...
Через десять минут или три часа у Аннеты заболела голова. Черный мрак вокруг и холод сдавливали психику.
— Костя, — жалобно шепчет она. — Где же ты...
Ну вот опять. Она только ноет и ждет помощи.
Аннета пытается освободиться, но быстро понимает, что люк открывается только снаружи.
Паника...
Она открывает рот, чтобы закричать, но...
...руки вопреки ее желанию зажимают губы.
Нельзя. Если кто-то узнает, что ты здесь, то всем будет потеряно. Весь план Константина Кибы провалится.
Т-т-т-...
Голова болит сильнее. Аннета теряется во времени и пространстве, не понимая, упала она в обморок или это уже галлюцинации из-за недостатка кислорода в крови.
Потом она слышит голоса. Какие-то люди заходят в крематорий и эмоционально переговариваются, о чем-то спорят и ругаются.
«Зови их... тогда спасешься...»
Губы Аннеты дрожат. Ее внутренний предатель прав. Ей достаточно позвать на помощь и она точно выживет. Все закончится. Ее освободят из этого маленького ада. А Костя... Костя выкрутится. Он что-нибудь обязательно придумает. Переиграет. А она будет жить и радоваться. Вступит в наследство. Уедет куда-нибудь на острова. Подальше от всего этого.
«Кричи... Тогда выживешь...»
Воздуха осталось и так мало, но Аннета втягивает его в легкие чтобы закричать и...
... захлопывает рот, больно прикусив себе язык. Молчать! Молчать! Молчать!
Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т...
Слезы текут из глаз, но Аннета только больнее сжимает язык.
«Оно того не стоит...» — продолжает уговаривать ее воображаемый страх.
«Он предал тебя... Обманул... Обменял на красивее... умнее... сильнее... опытнее...»
Аннета сжимает кулачки. Острые ноготки врезаются в холодные ладошки.
«Ты молода... красива... богата... живи...»
Молчать! Молчать! Молчать!
Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!
Воздуха почти не осталось. Она чувствует это всем телом. Дышать равномерно больше не получается. Аннета с жадностью втягивает воздух, тихо хрипит. Руками хватает себя за горящую грудь.
Умирать так страшно...
Аннета слышит, как шаги удаляются. Люди уходят.
«Он погрузит тебя в страдание и боль... ради своих целей... ради чужих идей... ты знаешь, что это так...»
Аннета хрипит слишком громко. Шаги одного из людей в крематории замирают на месте. Словно кто-то что-то услышал, решил задержаться, прислушиваясь...
«Твой последний шанс... освободиться...»
Последний шанс... Последний шанс... Последний шанс...
Аннета сжимает кулак, чтобы стукнуть по стенке. Тогда ее наконец-то услышат и освободят.
Взмах рукой!
«Всё верно...»
Удар кулачком приходится по вздымающейся груди. Легкие освобождаются от последних остатков кислорода, прочищая горло от громкого хрипа.
Сил дышать больше нет... Последняя возможность упущена. Шаги ее спасителя затихают где-то далеко... далеко...
Аннета теряет сознание и больше ничего не слышит, не видит, не чувствует... Ее сердце вскоре останавливается...
Тук... Тук... Ту... Т... Т... т-т... т-т-т-т-т-т-т... Тхэа`ар Мааг-г Ноа`ах!
Тени сгущаются. Они прибывают отовсюду. Тени тех, кто навечно в Её объятиях. Тех, чьё наследие живет из поколения в поколение. Тени убитых, преданных, не сдавшихся, верных до конца.
«Одна из нас... Одна из нас... Одна из нас... Одна из нас... Одна из нас... Одна из нас...»
Прекрасная женщина слегка кивает, скрывается за деревьями, оставляя на них борозды от шипов на хитиновых конечностях.
Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!
В гробу и так темно, но когда наступает первозданная тьма, без оглядки убегает даже ночь. Грудь Аннеты Соф наполняется ею...
Вдо-о-ох... Выдо-о-о-ох... Вдо-о-о-о-о-ох... Выдо-о-о-о-ох...
Т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т-т!!!
***
Аннета Гвидиче просыпается от того, что во рту что-то мерзко и влажно копошится...
Она резко вскакивает на ноги, больно ударившись лбом с Вадимом Терновым:
— Млять! — громче, чем следует орет Тернов, потирает ушибленный лоб. — О, жива... Нормуль...
— Ты что делаешь, Тернов?! — кашляет Аннета, тяжело дыша.
— Как чего? Засосное спасение? Рот в рот, — скалится он.
— Искусственное дыхание?! С языком?!
Она замечает, что Вадим Тернов весь в порезах и синяках. Свисающую и вывернутую под неестественным углом руку он придерживает здоровой. Но при этом лыбится, как дурак:
— Никто не поверит, что я тискал обеих девиц Костяныча хе-хе...
— Ты... ты...
Вадим резко становится серьезным:
— Так, хватит болтать, слышь. Поудивляемся потом, как ты умудрилась выжить. Может щелка осталась... А, ну точно. Я же это предусмотрел. Я же не болван какой, а? — неравно хмыкает Вадим. — Костяну рассказать не забудь. Премия там, фигемея. Он мне задолжал.
Грохот!
Да такой сильный, что на стене отчетливо образовалась трещина. Аннета скукоживается в комок.
— Ч... что происходит?
— Проще сказать, что не происходит. Но в целом - жопа. Одевайся, в дороге расскажу, — Вадим кидает куртку с капюшоном и джинсы. Слишком большие для нее.
Аннета не задает вопросов, натягивает на себя мешковатую одежду.
— Зашибись. В такой ходячей тряпке нашу Анетку точно не узнают. А теперь погнали...
Аннета пытается встать на ноги, но они ее не слушаются, она падает на пол.
— Ну твои ж плоские сиськи...
Вадим подхватывает ее одной рукой, закидывает на плечо. Аннета не понимает, что ее больше возмущает. Происходящее, или это отвратительное заявление о ее груди, между прочим, второго размера!
Вадим выскакивает в коридор и Аннета видит... ужас. Это уже не школа, это развалины. Повсюду разрушения, беспорядок, стены потресканы. Нет, конечно, не все так плохо, как рисует ее воображение, но то, что тут, как минимум, пробежало стадо американских буйволов — это точно.
Аннета чувствует, как Вадим увеличивается в размерах, запитывая мускулатуру суммой. Одним прыжком он оказывается
