не возражаете, если кассету я оставлю пока у себя?
* * *
Ди-джей позвонил через пару дней.
— Я договорился о встрече, приезжайте завтра часов в пять. Офис — на Дальневосточном, 5 — это ближе к Октябрьской набережной, недалеко от поворота на Коллонтай… Сюжеты они ваши видели; администратору, насколько я понимаю, примерно такой бред и нужен. Солистка, правда, сама не знает, чего хочет… Они сейчас заняты, долго говорить не будут — записывают новый альбом… Съездите так, для знакомства — по крайней мере, у вас всяко будет шанс осмотреться на месте.
Офис «Распутной жизни» находился рядом с Киновеевским кладбищем в небольшом кирпичном доме, похоже, еще дореволюционной постройки — мрачное ободранное здание с новой железной дверью и закрытыми решетками окнами. Вокруг были болота, полуразрушенные цеха химкомбината, пустыри и остатки леса. Где-то в полукилометре виднелось бывшее общежитие МВД, окруженное с трех сторон старыми могилами.
Места дикие. Ершу с Валерой сразу вспомнилось дело о некрофилах, которых они ловили неподалеку лет пять назад. Это был тот редкий случай, когда придумывать ничего не пришлось. Подземные склепы, залитые водой; привидение князя, которое может появиться из-за каждого угла; сумасшедшие глаза профессора Шаройко, рассказывавшего о том, что он видел… Такое впечатление, что эти места так и притягивают к себе всякую нечисть.
За рулем был Валера. Ерш достал видеокамеру и снял несколько панорам из окна. В кадр попал черный БМВ, стоявший недалеко от офиса. Внутри какой-то парень хватал за сиськи сидящую на водительском месте тетку лет пятидесяти.
Ерш кивнул в сторону БМВ:
— Штатный фотограф группы. Эдик, кажется. Помнишь, на фотографии?
Валера отвлекся от дороги и чуть не посадил москвич на пенек:
— Старушек любит, значит… Похоже, Ди-Джей что-то путает: любовником солистки он быть не может.
— Да почему? Одно другому не мешает. Тут бабки, там перспектива. А может, наоборот.
На звонок в дверь вышел тощий очкарик.
— Насчет фильма? Здравствуйте. Я менеджер группы, меня зовут Антон. Проходите.
За дверью был темный коридор с мрачными кирпичными стенами, вниз уходила полуразвалившаяся каменная лестница — видимо, в подвал. Оттуда тянуло холодом и сыростью.
Ерш споткнулся о невидимую ступеньку, чуть не упал и молча выругался.
— Елки, странно. Студию звукозаписи я представлял себе как-то по-другому. Послушайте, Ган… эээ… Антон. А почему б сюда электричество не провести?
Антон нервно рассмеялся:
— Да нет, электричество, конечно, есть — там, внутри. А здесь оно вроде как и не к чему. Знаете, денег у группы не так много, как кажется. Здание это досталось нам… скажем так, по случаю. Для записи альбома достаточно обычного компьютера, к нему только кое-что прикупить — хорошие микрофоны, внешнюю звуковую карту, синтезатор с MIDI-выходом… А ремонт здания в бюджет уже не уложился. Потом как-нибудь.
Валера удивился:
— Вы хотите сказать, что у вас нет бабок даже на ремонт? Чушь какая!.. Я представляю, сколько вы гребете…
Антон помахал руками:
— Это только так кажется. Суммы могут казаться большими. Но у нас… эээ… несколько запутанные денежные отношения. Какие-то долги… Если честно, я и сам толком не знаю. Такими вопросами занимается, в основном, Ирина — это солистка.
Он окончательно посерьезнел:
— Да, так вот насчет денег… В общем-то, из-за этого я вас и пригласил. Понимаете, меня настораживает спад интереса к группе. Необходима… ммм… новая волна. Надо сделать как бы документальный фильм, что-то вроде завуалированной рекламы. Слухи, скандалы… Какие-нибудь мрачные истории — что угодно, но чтобы это точно укладывалось в имидж группы. Понимаете? Солистка, правда, не совсем была со мной согласна… но я ее почти убедил. Кстати, этот дом ей почему-то нравится.
— А тебе?
— А мне — нет. По ночам тут бывает жутковато… Шаги какие-то, скрипы. Голоса… Сестра солистки — так та вообще боится оставаться здесь одна. Над ней часто издеваются по этому поводу, особенно Эдик.
В это время они уже поднялись по лестнице на второй этаж и стояли около узкого окна, выходящего на парадный вход.
— Вот он идет.
Ерш достал камеру. Внизу, закинув на плечо старомодную фотосумку с множеством карманов для принадлежностей, шагал к офису Эдик. Ерш перевел камеру левее и увеличил изображение. БМВ по-прежнему стояла неподалеку.
— Ваш фотограф?
— Ну, типа того, — Антон поморщился.
— Кого он там за сиськи хватал?
Администратор прищурился под очкам:
— А, Светлана Петровна… Опять пудрит ребенку мозги. Как не стыдно, старая тетка… Кстати, ее муж — талантливый финансист. Она — тоже не промах: отмоет любую сумму, никто концов не найдет. Богатая, стерва… Связи самые широкие. Надо будет сказать ей, чтоб ставила машину подальше: солистке кажется, что Эдик — ее будущее. Увидит — загрызет.
Ерш махнул рукой:
— Ладно, не будем об этом… Так что там насчет привидений?
Антон вздрогнул. Потом некоторое время постоял, задумчиво глядя в окно, и как-то отрешенно протирая очки…
— Если б я знал… Понимаете, дом старый. Когда-то здесь был особняк какого-то графа, потом — общежитие НКВД, потом — коммуналки. После перестройки их расселили (кого-то из жильцов грохнули, кто-то сам съехал), и здание несколько раз перепродавали — долго оно ни у кого не задерживалось. Место мрачное, рядом кладбище… Вообще-то, все это началось вскоре после того, как мы сюда переехали. Хозяин его — некий Шурик, он вроде как шары подкатывал к сестре солистки — потом вдруг куда-то делся. Та сильно переживала… С тех пор, кстати, Наташу и пробило на такую мрачную музыку.
— Так что, его привидение теперь воет по ночам в подвале? — настаивал Ерш.
— Да не знаю я… Чего привязались? — отмахнулся Антон. Затем посмотрел на часы:
— Ладно, пойдем. Надо же вам, в конце концов, и с солисткой поговорить. Она у нас за главного.
Ерш переглянулся с коллегой: «Странный он какой-то…». Камеру Ерш повесил на плечо, а выключать, как обычно, не стал.
За толстой дверью была студия, отделанная звукоизоляционными панелями — комната метров в тридцать, заставленная гитарами, синтезаторами и микрофонными стойками.
Музыкантов и сестру Наташу можно было узнать по фотографиям. К журналистам они интереса не проявили.
Солистка, вся в черном, сидела в офисном кресле, листала какие-то бумаги и говорила по трубе:
— Вася, мудак, кого ты мне присылаешь? Это все не то… Ты хоть сам их видел? У тебя модельное агентство или крокодилий питомник? Где таких чучел находишь?
Захлопнув раскладушку, солистка еще раз как следует выругалась и вернулась к бумагам.
Антон представил:
— Алексей, Валерий. Как раз те люди, что нам нужны… А я сейчас вернусь.
Администратор вышел. Ерш поймал себя на том, что огромное
