на дорогу повалился массивный тополиный ствол. Какая-то нахальная легковая продавила кусок кроны, создав «объезд» по обочине, а вот для грузовика такой маневр не возможен.
— Мне всего километра три осталось до точки выгрузки, — растерянно пояснил водитель.
Звали его Андрей, я посочувствовал ему, предложил заехать на территорию Завода, там полно мест для парковки, пока станет понятно, что дальше делать. Он поморщился, махнул рукой, отказался. Отбросил дымящийся бычок, жестом позвал меня в кабину.
Там он включил радио, и проникновенно смотря в глаза, принялся щелкать каналами.
— Везде тишина? Ну, может свет везде потух? Электростанцию тряхнуло?
— Погоди, — нахмурился Андрей.
—… ждый гражданин, оказавшись в районе стихийного бедствия, обязан проявлять самообладание и, при необходимости, пресекать случаи грабежей, мародерства и другие нарушения законности. Оказав первую помощь членам семьи, окружающим и самому себе, гражданин должен принять участие в ликвидации последствий стихийного бедствия, используя для этого личный транспорт, инструмент, медикаменты, перевязочный материал. При ликвидации последствий стихийного бедствия необходимо предпринимать следующие меры предосторожности.
Андрей щелчком вырубил радио, мы оба вздрогнули.
— Что это?
— Не знаю. Но меня это пугает. Радио нет, хотя обычно берёт и за полторы сотни кэмэ без проблем. Только эта «пугалка» по кругу. Автоматика какая-то, запись. До мурашек.
— Ну так погнали на Завод, припаркуешься, там гостишка есть, придумаем что дальше!
— Нееее. Постою, попробую до начальства дозвониться. Может вечером.
Распрощались крепким рукопожатием.
Время такое, что крепкие руки нужны. Всё же я обнаружил несколько семей в частном секторе неподалеку, которых заблокировало покосившимися дверными блоками. У некоторых частично рухнули крыши. Народ ходил помогать соседям, я влился в это течение, приятно почувствовать свою пользу и некоторую значимость. Они сказали, что район их назывался «Стрелецкое», что бы это ни значило. Топор помог, только рукоять «еле дышала». Под вечер меня даже позвали покушать, но решил собой не обременять, побрел к Заводу.
— Эй, Андрей, не созрел перегнать технику?
От моих криков кто-то метнулся от заднего борта тентованного кузова. Почувствовав неладное, обежал кабину.
Возле настежь открытой водительской двери, в луже крови, без сомнения, собственной, лежал Андрей. Верх головы — сплошное месиво из крови и волос, а вот лицо без единого повреждения. И глаза удивленные, обиженные, остекленело смотрят в небо. Андрей был уже серым и холодным даже на вид.
Тем не менее, достал телефон и попытался дозвониться до «112». Связи не было, даже экстренной. Никакой.
Тишина в эфире.
Что же делать? Народа никого, хотя руку даю на отсечение что в «хрущевке» под которой стоял грузовик, есть люди, и они всё видели. И молчали. Суки.
Подошли, ударили. Что теперь делать? Бросить труп? Типа, не моё дело? Под ложечкой неприятно засосало от осознания что ещё и темнеет.
Покойников таскать тяжело.
Задний борт был открыт, оттуда явно что-то утащили. И это стоило человеческой жизни? Пара ящиков шампанского, макарон и колбасы? Твари.
Не знаю, как буду потом оправдываться перед полицией, но отволок Андрея к заднему борту. Топор бросил в салоне. Присел, перехватил его, как будто брал девушку на руки. Приготовился. Без рывков, встал. Как там нас физрук учил — поднимаем ногами. Мёртвого человека поднимал впервые. Ну, ты и кабаняка, Андрей.
Но, поднял, взвалил тело. Протолкнул, закрыл борт. Спохватился, привстал на здоровенном фаркопе, перегнулся, пошарил по его карманам, нашел в левом — ключ от машины. Подумал про себя, что он, наверное, был левша. Теперь надо перегнать грузовик. Зачем оно мне?
Водить грузовик я умею, ещё батя учил. Моё детство не было устлано лепестками роз и шелками. Времена тяжелые, районы опасные. Но меня любили родители, поддерживали, хотя и давали мандюлей, если заслужил. Не баловали, но твердо поддерживали. ГАЗон без гидроусилителя руля отец научил водить, в результате имел соответствующую категорию, а сейчас на Севере приплачивают как подменному водителю.
Двигатель завелся мгновенно. Заблокировал кабину, немного прогрелся, но долго тут стоять нельзя. Убийца или убийцы где-то рядом. Как там было в объявлении по радио — «пресекайте противоправные действия»? Воткнул заднюю, дорога прямая, только темно, фонари не горят. Ну да, электричества же нет.
Развернулся задом на въезде во дворы, дальше плавно по прямой. Ухитрился припарковать грузовик возле гостиницы. Ветер не утихает.
Заглушил, запер кабину. И чёрт меня дернул выйти на улицу. Как будто я чего-то там не видел.
Из темноты на меня шагнула фигура. Честно говоря, в первую секунду я струхнул и отшатнулся. Это меня и спасло. Перед лицом что-то с шумом пронеслось, внезапно фигура принялась заваливаться вперед вслед за своей «кавалерийской шашкой». После землетрясения все поверхности завалены битым кирпичом, кусками шифера, каким-то кусками труб, голубиным помётом, штукатурки и прочего мусора. На чём-то таком злодей и подвернул ногу. Ещё через мгновение фигура принялась вставать. Вот только я не дал ей это мгновение.
Жаль, что я не в сапогах, в похожей ситуации говорил Малыш, персонаж Джека Лондона. Похожей, это когда он тоже бил ногами человека. В обоих случаях избиваемый был виноват в смерти другого, так что лупил я от души, как и Малыш. Удар по рёбрам, отскочил, «с правой» по голове, ещё пару раз в живот, по роже. Я сдерживал себя только в том, чтобы не отбить свои стопы. Холодный разум в голове говорит, что это он убил Андрея. Проследил грузовик. Напал на меня, хотя даже не мог знать наверняка, что я «тот водитель». Просто напал и ударил. Сразу на поражение. Если бы топор был у меня, а не забыт в кабине, рубанул бы без тени сомнения.
Невероятно, но в какой-то момент мой «тенеподобный» противник кувыркнулся в бок, вскочил на четвереньки и убежал. Хотя, получил так, что должен был бы тут же испустить дух.
Руки дрожали. Вытер лицо. Несмотря на ветер и откровенный холод, лоб покрыт испариной. Так. Что он за орудие убийства выронил? Металл. В темноте не рассмотреть. Поднял. Решил не светить телефоном на улице. И вообще мудрость о том, что «гулять по улице опасно» заиграла новыми красками.
Возле общежития проверил грузовик. На месте и заперт. На сигнализации. Забрал топор. Подсветил телефоном, зашел в здание.
Когда вырубается электричество, и первобытная тьма занимает наши привычные здания, коридоры и комнаты, становится неуютно и страшно. Где-то в рюкзаке есть небольшой фонарик на две «мизинчиковые» батарейки, надо его отыскать.
Уже в номере, всё ещё при свете телефона, рассмотрел инструмент, которым мне хотели проломить голову.
Ну, это никакой не лом и не труба, залитая свинцом. Обычная прямая монтировка с креплением для накидных ключей. Длина — сантиметров шестьдесят. Прямая. Крашена в чёрный. Крепление — прямоугольное утолщение с выемкой на конце. С другой стороны тупой плоский конец. Удобно тем, что, когда держишь наподобие меча, рука наощупь «доходит» до прямоугольного крепления и останавливается. Сравнительно легкая штука, но и не пушиночка, удар будь здоров. Не удивительно, что неведомый гопник пользовал этот честный рабочий инструмент.
Пока мы не дожили до уголовного дела, монтировка послужит мне для самозащиты. А то кроме ножа электрика, ни черта нет. А, да, ещё же топор, только рукоять почти в труху.
Мысли в кучу. Нашел силы встать и запереть двери. Лёг, не раздеваясь, положив под голову монтировку. В гаснущем сознании вспыхнула мысль, что на ней до сих пор кровь Андрея. Мысль провалилась в темноту. Уснул мертвецким сном.
Глава 2
Пьющий Нострадамус
Тьма, пришедшая со Средиземного моря,
накрыла ненавидимый прокуратором город.
«Мастер и Маргарита» М. Булгаков
День второй. Проснулся поздно. Первой мыслью было проверить сайт аэропорта и позвонить Виктору Викторовичу, если он ещё не принялся меня увольнять.
Воспоминания о грузовике во дворе, трупе в нём, землетрясении, чувство голода, жажда как с перепоя и ломота во всем теле — пришли позже. Всё болит.
Тем не менее, залез в телефон. Он стал ругаться, что аккумулятор почти на нуле, потом — что сети нет даже и близко.
Пауэр банка — внешнего аккумулятора,
