В общем, под впечатлением от будущей свекрови, я решила с матримониальными планами повременить, хотя, по намекам уже давно знала, что мне готовят предложение руки и сердце.
Нет уж! – остановила я своего бойфренда и по совместительству начальника. Пусть сначала маман свою воспитает, чтоб на людей не бросалась, а потом уже зовет замуж.
Однако, встречаться мы продолжали – на нейтральной территории, разумеется.
2-2
В шоке от свалившейся на нее информации, мама медленно сползает на стул.
– Как отец? Александр Борисович… отец нашей Машеньки?
Угрюмо киваю.
– Ты же говорила, что это… студент? Что он слишком молодой, что нет смысла его искать… Зачем ты врала мне, Лиль? – по голосу слышно, что мать начинает заводиться. – Почему нельзя было рассказать отцу ребенка? Попросить у него помощи, потребовать, чтоб женился, в конце концов? У него ж явно достаточно средств, чтобы содержать жену с ребенком!
– А я и сказала, – как можно ровнее отвечаю. – А он отправил меня на аборт. А теперь вон объявился, как черт из табакерки. Представляешь, что будет, если он захочет забрать Масюню себе?
Мама ахает, прижимает руки к груди.
– Как забрать? У матери забрать ребенка?! Да что ж он, совсем ненормальный? Кому такое придет в голову?
– Тому, кто в разгар кризиса среднего возраста вдруг понял, что жизнь бессмысленна и впереди только одинокая, несчастная старость, – жестко отвечаю, сжимая кулаки. – А тут вдруг ррраз! – и дочка обнаружилась – миленькая, хорошенькая и своя. Понимаешь? Не чужая, а своя. Родная. Наследница.
– Ну так и хорошо! – мама в волнении вскакивает. – Наследница-то небось не одна обнаружилась, а с мамой! Вот и будете вместе своего родного ребеночка растить – что ж плохого-то?
Я уже чуть не рычу.
– Да как же ты не понимаешь! Не нужна ему я! Он бросил меня! Понимаешь? Бросил! Послал на аборт, а потом предложил «развлечься» где-нибудь – за его счет, но без него! Одной развлечься! Неужели ты думаешь, что я нужна ему теперь?!
– А вдруг нужна?! Вдруг он все осознал и понял, что любил тебя все эти годы!
– А чего ж… – рыдания рвутся из моего горла вместе со словами, – чего ж он не искал меня?! Мам, ты что… на помойке меня нашла? Даже если он реально согласится сейчас жениться на мне, неужели ты думаешь… что я смогу его простить?
Слезы душат, в ушах снова опасно звенит, и я не сразу реагирую на звонок в дверь. Только и успеваю кое-как вытереть щеки и глаза.
– Здравствуй, Андрей… – растерянно здоровается мама, открывая.
– Дядя Саса! – с радостным визгом из комнаты выскакивает Масюня. Не добежав, останавливается в коридоре, хмуро оглядывая моего старого кавалера.
– Какой дядя Саса? – Андрюха непонимающе крутит головой.
Я вытираю остатки слез, промаргиваюсь, вздергиваю сумку с вещами на плечо и хватаю дочку за руку.
– Никакой, – твердо отвечаю. И выхожу из квартиры следом за Андреем.
Глава 3
Александр
О, я искал ее, мою безбашенную Нью-йоркскую пассию. Долго искал. Все фамилии прошерстил в списках университета, в том числе и ее родного. Потратил на это полгода, если не больше. И нашел бы, непременно нашел. Если бы девчонка не сделала самую большую глупость в своей жизни – ушла с учебы. Просто отчислилась – как мне доверительно сообщили в ее деканате. Даже не взяла академ. Просто ушла.
Это помимо того, что она вдруг пропала из всех соцсетей – не то, чтобы у нее там было активное присутствие. Но там хотя бы город можно было посмотреть, где она теперь! Когда мы встречались, она вроде как собиралась с матерью перебираться в Москву из своего захолустья, после смерти отца. Но кто ж теперь в Москву не собирается? Собираться не значит перебраться.
И тем не менее, я приложил все усилия, что после защиты докторской оказаться именно там – в Москве. Хоть преподом, хоть кем – лишь бы в Москве.
Мне повезло. В одном из новых отделений Вышки проводился негласный поиск всей административной верхушки, о чем меня ввели в курс задолго до того, как об это стало известно другим кандидатам. Для высшей административной должности требовалось дополнительное образование – по образовательной части, разумеется. И ура! Оно у меня было! Не самое престижное – Лондонский педагогический колледж, однако это были всего лишь формальности. Моей главной фишкой стала докторская по развитию и глобализации онлайн-коммерции – именно эта тема стала главной направленностью нового кампуса.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Не знаю почему, но когда мне сообщили о назначении на должность ректора в Москве, я почувствовал надежду. Она ведь не доучилась, моя девочка… А вдруг? Чем черт не шутит?
Сто раз проклял себя за то идиотское сообщение. Но ведь кто ж знал, что для нее это окажется так важно! Архи-важно! Настолько важно, что она заблокирует мой номер и навсегда исчезнет из моей жизни. И ведь всего лишь предложим подумать о том, что она еще слишком молода, чтобы посвящать всю себя материнству. Конечно, добавил, что позабочусь о финансовой стороне вопроса, как же иначе? Собирался сам за всем проследить, быть с ней рядом… А уж потом, через пару лет – когда созреет… доучится в конце концов…
Но судьба распорядилась иначе. Она пропала с моих радаров.
И вот теперь… теперь я с трудом мог поверить своим глазам. С трудом узнал ее – разодетую как настоящая леди, элегантно накрашенную, цветущую и такую же прекрасную, как и тогда. Даже еще прекраснее…
И с ней ребенок. Мой? Не мой? Матери-одиночки не «цветут» нигде в мире. Они борются за существование, выдирают из жизни все, что только могут. Или опускаются, нищают и уходят на самое дно.
Значит, не мой? Неужели Лиля вышла замуж и успела родить так скоро после того, как сбежала от меня? А вдруг мой? Родила и нашла быстренько жениха – подкинуть ему моего ребенка, как любят делать женщины в безвыходном положении? Тогда зачем меня приглашают в гости? Может, уже развелась?
Черт, как же разобраться-то?! Ведь не скажет сама, как пить дать не скажет!
Что же ты наделала, моя Дикая Лилия? Что я сам наделал?
Сдавливаю голову и издаю глухой стон от разрывающей мозг головной боли.
– Сашенькааа…
Твою ж мать! От неожиданности дергаюсь и даже ругаюсь сквозь зубы – Алла умеет подкрасться незаметно! Она по жизни такая. Как лиса – все время поджидает в кустах, а когда ей что-то нужно, выскакивает и вонзает в тебя свои острые коготочки. Фигурально и буквально выражаясь.
– Ты меня до инфаркта доведешь… – громко выдыхаю, крутя головой.
Она хмыкает, прижимается сзади, ее умелые руки скользят вокруг моей талии… Теперь она напоминает мне змею. Двух змей, которые пытаются оплести меня с обеих сторон. Хватаю одну из них, прежде, чем она достигнет цели – уже нацелилась под ремень.
– Слушай… Башка раскалывается, ей богу. Давай сегодня просто разъедемся по домам…
Она издает за моей спиной обиженное «ууу» и я сразу же представляю ее губы уточкой. Изящные, слегка поддутые силиконом губы… Или чем там их сегодня поддувают...
– Ты прям как женщина – голова у него болит…
Однако, она не настаивает – отходит и начинает собирать бумаги, которые мы подготовили для завтрашнего доклада перед комиссией из министерства. Причем делает это с таким показушно-равнодушным видом, что мне становится ее жалко.
– Это из-за нее, да? – наконец не выдерживает. – Из-за этой девчонки?
– Не говори глупостей! – обрываю ее слишком быстро – раньше, чем она успевает договорить. Потому что знаю, что она права. – Я ведь уже рассказал тебе, в чем дело. Мне надо знать, мой ли это ребенок.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Она резко оборачивается, роняя несколько листов из доклада на пол.
– Так закажи проверку ДНК, если дело только в этом! Ты ведь в курсе, что можно потребовать установление отцовства через суд? Зачем переться к ним в гости? Что ты собираешься там делать, сидя за ужином? Определять унаследовал ли ребенок твои хорошие манеры?
