Читаем без скачивания Петля - Ник Гоуинг

Чувство времени и направления он утерял. Ехали, может быть, двадцать минут, а то и полчаса неведомо куда. Внезапно заскрипели тормоза, «Волга» пошла юзом — сначала налево, затем направо. Водитель не справлялся с управлением. Правым бортом стукнулись обо что-то похожее на оградительный барьер шоссе. Левой стороной зацепились за борт грузовика, тот, должно быть, поднимался по крутому склону. В конце концов легковушка с треском остановилась. Охранники беспомощно барахтались у ног Полякова.

Шофер кричал, ветровое стекло разлетелось на куски. Полковник оказался под спинкой правого переднего сиденья, она откинулась под весом обмякшего тела. Послышался всплеск автоматной очереди. Остро запахло сырым мясом. Капли крови, стекающей по пластиковому покрытию сиденья, почти заливали Полякову лоб. Он почувствовал, как его придавил новый груз — справа, затем слева. Это охранники кое-как поднялись с пола, навалились на арестованного и больше не двигались.

Поляков пытался опереться на свой инстинкт и опыт в подобных переделках. Да что проку? Он не мог даже пошевелиться; не было оружия. И кто стрелял? Люди правительства? Или соперничающая узбекская мафия? Чего ожидать дальше?

Запах бездымного пороха, навеянный пустынным ветром, сменился первым зловонным дыханием смерти. Стояла тишина, тревожная в ночной пустоте.

Достаточно скоро полковник услышал голоса людей, пробирающихся сквозь заросли. Затем шаги по осколкам стекла. Похоже, двое или трое ходили вокруг места засады, присматриваясь к обстрелянной машине и пытаясь выяснить, остался ли кто-нибудь цел. Поляков прикинулся мертвым.

— Мы уложили всех пятерых, Анвар, — услышал он. — Чистая работа, как и приказал хозяин.

— Но там нет даже следа товара, который, как говорил тот парень, нам привезут, — прокричал резкий голос откуда-то из-под горы.

Слов в запасе было мало, но Поляков догадывался по смыслу. Стрелявший говорил по-узбекски.

Могла ли это быть конкурирующая банда? Их имелось множество вокруг Ташкента, и они обладали большой силой, ведь оружием в неограниченном количестве и вполне охотно их снабжали доблестные воины Советской Армии, выведенные из Афганистана, — оружием, переправляемым не дальше чем неохраняемые военные склады в пустынных равнинах, окружающих Ташкент. Получив «стволы», новые бандитские формирования, созданные по родовому принципу и не поддающиеся раджабовскому контролю, быстро переквалифицировались с торговли дешевой тканью и мелким товаром на плутовские карточные игры, рэкет и спекуляцию наркотиками, а вскоре перешли к серьезным операциям на черном рынке и многомиллионным рублевым жульническим сделкам.

Поляков опасался, что случайный взгляд может обнаружить равномерное движение лежащих на нем мертвых тел вверх и вниз. Чтобы трупы не колыхались, полковник едва дышал, так его учили двадцать пять лет назад в подготовительной школе боевиков КГБ в Балашихе под Москвой.

Обеспечивал ли безопасность этот нехитрый, хотя и трудноисполнимый трюк? Как сказать… Во всяком случае, пленник слышал собственное дыхание. Воздух прорывался сквозь бронхи со свистом. Поняв это, Олег Иванович задержал дыхание. Инстинкт его не подвел. Автоматная очередь прошила один из бортов, осколки разлетелись по мертвецам и обшивке машины. Пустили бы очередь сантиметров на тридцать ниже, пробили бы стальной кузов, и груда тел наверняка увеличилась бы на единицу…

Закрыв глаза, Поляков стал молиться. Он никогда раньше не вспоминал о Боге, даже в наихудших переделках в Афганистане. Он был атеистом и старым коммунистом, для которого подобные вещи просто не существовали. Но сейчас он истово, без слов молился.

Дверца возле Полякова задвигалась. Кто-то снаружи пытался ее открыть, дергая за ручку и расшатывая. Но заклинило основательно. Поляков снова опустил голову, будто мертвый. Раздался оглушительный всплеск автоматной очереди, замок отстрелили в нескольких сантиметрах от головы полковника. Дверь отвалилась, и кто-то просунулся внутрь наполовину. Поляков слышал, как большие руки шарили в задней части машины, боевик тяжело дышал. Судя по всему, он что-то искал под передним сиденьем. «Ничего нет, — пробормотал он, все еще не разгибаясь. — Никакого товара».

Поляков почувствовал, как боевик выдал хороший пинок одному из трупов и напоследок шарахнул его прикладом «Калашникова». Олег Иванович лежал недвижимо, ожидая своей очереди, однако она не наступила.

Кровь продолжала капать на лоб, и полковник вспомнил об ужасе, что им с Марченко пришлось пережить при захвате президентского дворца в Кабуле в 1979 году. КГБ так и не обнародовал потери русских даже для сведения высших офицеров в Москве. Они, Марченко и Поляков, были одними из немногих, кто знал тогда страшную правду о тайной операции, закончившейся катастрофой: сорок шесть их товарищей погибли и только четырнадцать осталось в живых. Повезло и им двоим…

Приглушенный рокот разворачивающегося автомобиля и звонкий стрекот автомата прервал воспоминания. Он спихнул с себя трупы и вылез наружу. Медленно осмотрелся. Внизу, у подножия горы, увидел огни. Немного помелькав, они исчезли. Склон опять погрузился в темноту. Заросли кустарника вокруг казались безжизненными и враждебными. Часы показывали половину двенадцатого, но они, должно быть, остановились раньше, потому что было далеко за полночь. Поляков осмотрел машины. Их оказалось, как он и предполагал, три, считая ту, в которой привезли его. Один лимузин находился внизу — явно машина из раджабовского поместья, другая повыше, на склоне. На всех трех выделялись государственные номера.

Внутри ведущей «Волги» Олег Иванович обнаружил еще мертвых — шофера и охранника. Одежда в клочьях, тела изрешечены пулями. И вид покореженных машин, и интенсивность огня, и тот факт, что никто из раджабовских людей не остался в живых, — все свидетельствовало о том, что это было не случайное нападение. В засаде находилось по крайней мере полдюжины боевиков, выбравших выгодную позицию. И боевики явно имели хорошую подготовку — не то что необмятые, необстрелянные узбекские новобранцы, каких подставляли в местных гангстерских разборках.

Но ради чего организовали эту засаду? Поляков опять вспомнил слова одного из нападавших: «Ничего, — прокричал он. — Никакого следа товара, о котором говорил тот парень».

Какого товара? И о ком речь?

Он продолжал осматривать местность, надеясь хоть что-нибудь понять. Наткнулся на мягкое тело в луже темной жидкости, стекавшей по гудрону в заросли кустарника. Нагнулся и увидел осла, убитого шальной пулей, его оскаленные зубы белели в темноте.

Прошел вперед, к машине из поместья: хотелось осмотреть труп безоружного охранника, находившегося на заднем сиденье. Как заметил полковник на даче, тот, судя по всему, пользовался уважением и был чином старше прочих. Поляков усадил труп так, чтобы легче было осмотреть карманы. Быстро отбросил сигареты, карандаши, западную жевательную резинку и четки, но тщательно отобрал документы и листки бумаги, обнаруженные в заднем кармане брюк.

Профессиональное любопытство пересилило осторожность, полковник, спрятавшись под крылом машины, чиркнул зажигалкой охранника и пробежал написанное в бумагах. Он был уверен, что в крупных делах, подобных нынешнему, мало что могло произойти без санкции Раджабова: такова была практика старого аппарата компартии, таким же был и метод хорошо организованных криминальных банд.

В бумажнике нашел аккуратно сложенный рукописный приказ, завизированный Мусиным, которого Раджабов назвал начальником своего штаба. Рашидову, застреленному охраннику, предлагалось изъять непоименованный груз из подвала раджабовской дачи и транспортировать в Хиву, которая, как знал Поляков, была древним городом-базисом в шестистах-семистах километрах к западу от Ташкента к Каракумской пустыне.

Поляков еще и еще раз перечитал бумагу. Какой груз мог требовать столь жесткой строгости, секретности операции? Не опасался ли «крестный отец», что приезд москвича являлся прикрытием для налета боевиков КГБ на его, раджабовскую дачу?

Из приказа Мусина было видно, что попавший в засаду конвой был последним из четырех, выполнявших задачу по перевозке непоименованного груза в ташкентский аэропорт. В 1 час 00 минут «Як-40» под таким-то номером, принадлежащий правительству, должен был доставить груз на аэродром в Ургенче, что в тридцати километрах к северу от Хивы.

Мрак, окружавший события той ночи, начал слегка рассеиваться, но Поляков мог пока только догадываться об истинном положении. За час до полуночи трем «Волгам» предстояло отправиться в путь. Что-то, возможно, напугало Раджабова во время встречи с Поляковым, и он приказал охране вместо переброски груза быстро убрать этого русского с дачи. Версия казалась правдоподобной. Однако не объясняла, как соперничающая и, возможно, менее влиятельная клановая организация узнала о раджабовском плане эвакуации груза.