Подумав ровно секунду, я не нахожу более разумного, чем просто отправиться в обморок!
Глава 3
Герхард
Я с удивлением открываю глаза: удивительное чувство бодрости и спокойствия во всем теле, странно? Что же это такое? Неужели я выспался? Да быть того не может!
Я роюсь в своих воспоминаниях: вот маменька, вот миленькая незнакомка, потом пошли пить с Людвигом, потом появилась эта незнакомка с желанием стырить банан, потом была катастрофа. ах, как она краснела, да я ей за такое визуальное удовольствие кучу бананов подарком вышлю.
Потом на меня грохнулась эта дурацкая статуя, а дальше ничего не помню.... Что произошло? Я в конце концов дракон! Да меня даже мраморным портиком не пришибить.. А тут провал.
— Вы проснулись, милорд? — пока я предавался воспоминаниям о вечере, точнее о той части, которую я совсем не помнил, Густав тенью скользнул в комнату, осмотревшись, я с удивлением осознал, что я в своей постели.
— Густав, я что, спал?
— Да, милорд, и крепко!
— А сколько по времени?
— Вы не поверите, но чуть больше суток!
— Да быть того не может! — в возбуждении подскочил на кровати. — Невероятно! Немедленно свяжись с его величеством по магофону, мне нужны подробности этого бала! Давай поторапливайся!
Густав тут же испарился, а я начал расхаживать по комнате, размышляя, что бы это все могло значить, и ожидая сигнала от Густава, что Людвиг на проводе. Я уже в нетерпении наматывал, кажется, сотый круг, когда Густав, наконец, с таким же невозмутимым выражением лица и, передвигаясь с обычной скоростью, занес в комнату магафон и прежде, чем подать мне трубку, пафосно сообщил: «Его величество на проводе». Вот зараза! Все, я передумал, не дам ему прибавки к зарплате, лучше в кабаке все пропью или вон, на оперных певичек спущу, говорят, в опере появилась новая прима. с выдающимся голосом, ну, и прочими прелестями, тоже крайне выдающимися, надо только убедиться, что Людвиг уже не успел ей сделать авансов, потому что против короля я, конечно, не попру.
— Людвиг, доброе утро! Расскажи мне, что произошло на балу!
— И тебе не хворать, подожди, сейчас отложу газету, а то боюсь пролить свой меланж(Тип утреннего кофе, считается нормой утром устроиться с чашечкой и неторопливо читать газеты. часа два или три)).
— А он еще не остыл? — не удержался я, знаю привычку Людвига проводить несколько часов по утру за кофе и утренними газетами, по мне, так пустая трата времени, но Людвигу нравилась почтенная неторопливость, и многие подданные стали следовать его примеру, что безмерно меня раздражало, ведь найти столик на террасе становилось с каждым днем все сложнее и сложнее, а все потому, что аристократические бездельники просиживали с одной чашкой часами, обмениваясь новостями и сплетнями. тьфу!
— Поверь мне, мой остывший меланж не сравнится с той феерической арией, которую ты устроил на балу!
— Арией? Ты о чем?
— Ты просто виртуозно храпел, кажется, одну из фуг Биетховена, но, к сожалению, мы не смогли точно разобрать какую именно, твоя матушка спохватилась раньше. а жаль.
Я постарался молча проглотить издевательства Людвига, а он, как назло, еще и разразился заразительным смехом, вот гад королевский!
— Так, объясни по-человечески, что произошло? Ты же сам знаешь, как давно я мучаюсь бессонницей, а тут сутки сна и без лекарей!
— Ну, все просто: та милашка, что так ретиво охотилась за бананом, случайно шарахнула тебя своей сырой магией, без злого умысла конечно, это даже тайная канцелярия может подтвердить, а ты и отключился! Конечно, странная реакция, особенно для дракона, но храпел ты с полным изяществом!
Мой мозг нервно дернулся, и картинка начала складываться, как, впрочем, и план дальнейших действий...
— Людвиг, кто она?
— Да мы особо не выясняли, она тут же отправилась в обморок, и поверь, твой храп взволновал меня гораздо больше, чем какая-то, пусть и милая, но незнакомка. Кажется, ее утащила приводить в себя маркиза Кюнельт.
— Людвиг, подними всех, но к вечеру у меня должна быть папочка со всей информацией на эту девушку!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Ого, Герхард, ты что, решил наконец-то порадовать матушку и жениться?
— Нет, я в кои-то веки собрался выспаться! — недовольно заметил я, размышляя, согласится ли девушка на роль фиктивной любовницы. Но сначала необходимо узнать о ней побольше!
Ответом мне был заливистый смех.
— Я рад, что смог повеселить тебя сегодня, Людвиг, но я жду от тебя информацию...
— Конечно, но в обмен ты присоединяешься сегодня в мою компанию, накинем маски и пройдемся по злачным местам в городе: сегодня Faschingsdienstag(Нем. Последний день, всегда вторник перед началом Великого поста, в этот день устраивают карнавал, наряжаются в дурацкие костюмы, пьют и едят очень много пончиков с абрикосовым повидлом), если ты не забыл?
— Scheisse!(Нем. Вульгарное ругательство, значит дерьмо) — грязно и со вкусом озвучил я свою точку зрения на происходящее.
— Да ладно тебе! Marille Krapfen und Schnapps^H^. Абрикосовый пончик и самогонная водка или ликер), что может быть лучше? Пока не найдем твою незнакомку, сон тебе все равно не грозит, так хоть оторвемся как следует.
Я лишь обреченно вздохнул, если Людвиг вбил себе что-то в голову, то переубедить его невозможно, даже мне.
— Вот и прекрасно, мы заберем тебя через пару часов! Виена, держись, мы идем! — радостно провозгласил этот неугомонный король и положил трубку.
Я выразительно посмотрел на Густава и приказал ему найти мою маску и плащ: если гулянки не избежать, то ее надо возглавить!
Аурелия
— Как вы могли так скомпрометировать наше учебное заведение?
Я стояла перед столом в столь любимом мной кабинете фрау Штайан и не знала, куда деть свои руки, а если честно, то себя всю целиком, хотелось провалиться со стыда в какое-нибудь подземелье, но вот только есть ли оно такое, чтобы достаточно глубоко и меня никогда не нашли? Ведь это первый раз за все время моей учебы, когда я попадаю в этот кабинет не для похвалы. От горечи и обиды в глазах защипало, но я лишь сжала покрепче губы, сдерживая рвущиеся наружу рыдания.
— Почему вы молчите, фройляйн?
— Я не знаю, что сказать, фрау Штайан, — наконец смогла вытолкнуть я из себя.
— А я знаю! Вы немедленно идете к себе, собираете свои вещи и до заката покидаете стены этого заведения!
Я подняла глаза, полные ужаса на некогда любимую и заботливую учительницу, мне хотелось думать, что я просто ослышалась...
— Но мне же некуда идти. и диплом. я еще не получила диплом!
— И вы его никогда не получите! Неужели вы правда думаете, что я позволю так скомпрометировать свое учебное заведение после того скандала, что случился на балу?
— Но позвольте, фрау Штайан, ведь я — лучшая ученица этого заведения! — мой мозг полностью отказывался принимать происходящее вокруг.
— Были лучшей ученицей, пока не уронили статую на герцога и его величество!
— Но куда же я пойду, вы ведь не хуже меня знаете, что мои родители умерли, а все, что оставалось от имения, было распродано с молотка! Вы же фактически делаете меня бездомной!
Я видела, что фрау Штайан замялась, она не была дурной или злой женщиной, и сейчас, судя по всему, действительно делала все возможное, чтобы защитить свою школу, которая была для нее всем в ее жизни.
— Я не могу тебя оставить тут! Что мне делать, если сюда завтра придет разбираться дракон или, еще того хуже, секретная служба? Ты не хуже меня знаешь, что наше заведение держится на честном имени и донациях. Аурелия, прости меня, ты мне как дочь, но я не могу рисковать жизнью других девушек.. Мало кто в этой школе в лучшем положении чем ты, разве только что у тебя титул есть.. Вот только толку от него, — и фрау Штайан грустно развела руками, устало плюхнувшись в кресло. Я замерла печальной статуей возле стола, полностью раздавленная. разве могла я подумать и представить, как взлетом и страшным падением для меня обернется мой первый бал? Да если бы я только знала, я бы далекой дорогой обходила эти бананы...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
