— Нет, ты лучше скажи, отчего их на ночь неограниченно поят компотом? Как будто у них пайки не существует? Разве это порядок?
— А при чем здесь компот?
— Сам компот ни при чем. «При чем» — что они всю ночь из палаток туда-сюда бегают. Безостановочно. Чтоб их всех разорвало! Отхожего места отвести не могли…
— Отчего же не могли. Могли. И отвели. В аккурат надо мной…
В общем, экзамен прошел удачно. Если не считать последующей грандиозной стирки. Но это уже к делу не относится.
— Как они, — поинтересовался Генерал, — будет толк?
— Медведя тоже можно научить вприсядку плясать. Если долго по голове палкой стучать, — философски ответил преподаватель.
— Да ладно ты, Семеныч, не преувеличивай. Не такие уж они бесталанные. Мы их по всей стране вычесывали. С помощью мелкого гребня.
— Ну, если с помощью гребня, значит, научим.
— Тема следующего урока — бесшумное передвижение по лесной местности. Пробуем? Только так, чтобы как по пуху.
Попробовали. Гул по лесу пошел, словно стадо диких слонов топтало джунгли. Хрустели попавшие под подошву ветки и сучки, шуршали листья, чертыхались свалившиеся в ямы неудачники.
— Чтобы не наступать на ветки, не надо задирать ноги вверх, — учил умудренный партизанским опытом преподаватель. — Тащите их над самой землей, отодвигайте, раздвигайте лесной мусор в стороны. Ищите опору на голой земле. Ясно?
— Ясно!
И снова стадо ополоумевших бизонов продиралось сквозь чащу, снося все на своем пути.
— Показываю во второй раз. Ногу так. Подошву — так. И медленно, медленно вперед…
— Нет, это невозможно. Невозможно в лесу пройти так, чтобы никто ничего не услышал.
— Тогда показываю в третий раз… Ты встань здесь. Ты здесь. Это объект. Который вам поручено охранять. И к которому крадется враг. С целью нападения. Тому, кто его первым услышит, — банка болгарского компота. По рукам?
Пивоваров и Кузнецов встали на часы. И стояли, поводя ушами, как локаторами. В отличие от просто часовых они знали, что на них нападут Знали наверняка. Они стояли, боясь даже на краткое мгновение закрыть глаза. Боясь моргнуть. Стояли час. Потом стояли еще час. И еще полчаса. На них никто не нападал. Может, препод передумал? Или отложил урок на потом?
Внимание часовых постепенно ослабевало, рассеивалось. Их мучила чесотка в руках, ногах и прочих труднодоступных для ногтей местах тела. Их одолевала зевота, сомнения и посторонние мысли.
И пока они чесались, зевали и переговаривались, облаченный в маскхалат препод полз к охраняемому объекту. Медленно. По сантиметру. Замирая при каждом брошенном в его сторону взгляде. Когда до часовых осталось несколько метров, он поднялся по стволу прикрывавшей его от их взглядов березы и замер, оголив лезвие приготовленного к бою штык-ножа.
— Ну не будет его уже, — говорил Пивоваров, отмахиваясь от наседающих комаров. — Отказался он от своего замысла. Точно тебе говорю. Как можно подобраться к двум бодрствующим часовым, чтобы они ничего не увидели и не услышали…
В стороне о траву ударилась веточка, брошенная нападающей стороной. Часовые встрепенулись и разом повернулись в направлении, откуда донесся невнятный шум.
Препод бесшумно вытек из-за ствола березы и встал за спиной Пивоварова.
— Ты ничего не видишь? — спросил Кузнецов.
— Нет, а ты? — ответил Пивоваров.
— Тоже ничего Наверное, померещилось. Или ветер ветку сбил. Надо…
Пивоваров повернулся и увидел чужую ладонь возле своего лица. Которая зажала ему рот и нос и оттянула голову назад. И еще увидел мгновенный блеск лезвия ножа, которое плашмя полоснуло его по открытому горлу.
— Пивова… — успел сказать Кузнецов, прежде чем штык-нож достал до его сердца, уперевшись в тело между шестым и седьмым ребрами.
— Вот так это примерно и выглядит, — сказал преподаватель, шумно вдохнув воздух, — если не уметь ушами слушать. Которые вам на то и даны. Уяснили?
Пивоваров и Кузнецов только глазами хлопали, не в силах прийти в себя.
— В реальных боевых условиях вы уже полторы минуты, как были бы покойниками, — сказал преподаватель, взглянув на часы. — На сегодня все. Продолжим занятия завтра…
Глава 4
Потом они стреляли из всех видов оружия. В том числе импортного, которое только в иностранных боевиках видели. А здесь держали вживую. И разбирали-собирали. Раз по сто. Чтобы уметь это делать с закрытыми глазами. И стреляли. Из положения стоя, лежа, сидя, из несущегося на полной скорости автомобиля, в падении на землю, днем, ночью, в дождь, в туман, с левой руки, с правой руки, на звук голоса и звук шагов.
Стреляли.
Стреляли.
Стреляли.
Пока эти пистолеты, пистолеты-пулеметы, автоматы и винтовки не приросли курками к их пальцам, а мушками к их глазам. Пока они не научились чувствовать полет пули как собственный взгляд, который всегда и мгновенно попадает куда надо.
— Замучили совсем, — жаловались друг другу старлеи. — Я даже ночью дергаюсь, словно из пулемета шмаляю!
— А я в туалете с пуговицами ширинки справиться не могу, потому что пальцы трясутся… Потом были взрывы.
— Мину надо накладывать следующим образом, — показывал инструктор. — Да не так. Так она будет не опасней новогодней хлопушки, что вы подарите своей теще. А вот так. В этом случае для подрыва вам хватит всего ста граммов взрывчатки. А в этом и полпуда будет мало. Все зависит от того, куда вы направляете взрывную волну. Ясно?
— Так точно!
— Тогда приступайте к учебному минированию. Первая двойка — вперед.
Взять взрывчатку. На всякий случай побольше. Чтобы наверняка. Броском до участка минирования, подрыть насыпь, налепить мину на рельс, воткнуть взрыватель.
— Старший лейтенант Кузнецов к подрыву готов!
— Ну так подрывайте.
Взрыв! Грохот, аж уши заложило! А дыму! А результат нулевой. Цел рельс. Как новенький!
— Ну что, убедились? Теперь давайте возьмем втрое меньше взрывчатки и налепим ее следующим образом. Вот так и так. Теперь взрыватель. И бегом в укрытие.
Взрыв!
И в том месте, где только что был рельс, — дырка. И рваные лохмотья металла.
— Вот примерно так и действуйте…
Взрыв.
Взрыв.
Взрыв.
— А на спор гвоздь взрывом пополам перерубить так, чтобы половинки целыми остались, не слабо?
— Не слабо!
— А давай попробуем…
— А костер из деревьев сложить так, чтобы они, подорванные, стволами сразу на костровище легли? И друг на друга…
— И еще загорелись без спичек?
— И еще загорелись…
— Айн момент!…
А прыжки с парашютом? Дневные, ночные, на воду, на «пятачок», на крышу отдельно стоящего здания.
А без парашюта? С машины на землю, с земли — в машину, с поезда на насыпь, с насыпи в поезд, с прибрежного утеса в воду, с крыши трехэтажного дома — вниз, с крыши того же здания — в окна на свободно провисающей веревке так, чтобы ногами в раму с одновременной пальбой из всех стволов. И просто падения — споткнувшись на полосе препятствий — мордой в грязь или в каблук ботинка впереди бегущего товарища…
Через полтора года Генерал построил свою вдвое поредевшую и вдесятеро заматеревшую команду.
— Ну что, сынки? Как самочувствие? Не жалеете, что попали в нашу команду?
— Никак нет! Очень рады!
— Ну тогда и я рад.
— Разрешите обратиться, товарищ Генерал!
— Обращайтесь.
— А зачем нас всему этому учили? Для каких целей?
— Для военных. Еще вопросы есть? Нет? Тогда кругом и… бегом марш!
— Куда?
— До Псковской области и обратно…
Ну никак они не отучатся глупые вопросы задавать. Ну что за недотепы…
И снова взрывы, стрельба, прыжки, кроссы, физ-подготовка, маскировка на местности, ориентирование, скрытое проникновение на территорию, занятую противником, вождение бронетехники, рукопашный бой… Все полтора года. От звонка до звонка.
На выпускном экзамене старший лейтенант Кузнецов вытащил билет «Узел связи морской бригады». На берегу Тихого океана. Ну в смысле разведка, проникновение и уничтожение.
— Вопрос ясен?
— Так точно! Ясен!
— Ну тогда идите, думайте.
Думал Кузнецов три недели. Вместе с откомандированной в его распоряжение тройкой курсантов.
— Захватим языка, выпотрошим как следует, наденем его форму и… — предлагал Пивоваров.
— И первый же патруль возьмет нас за ж…абры. Потому что пароль для прилегающих территорий он может и не знать, — возражал Кудряшов.
— Э, слушай, зачем язык? Надо штурмом. Набрать побольше гранат и коротким броском вперед! — горячился «задохлик» из Закавказского военного округа. — Кто добежит — тот герой.
— Тебе, Резо, лишь бы гранаты покидать, чтобы пошумнее…
— А что? Мужчина не должен бояться запаха пороха. Тут или пан или пропал. Или орден на грудь, или…
— «Неуд» в зачетку!
— Э, слушай, «неуд» нельзя. Меня обратно с «неудом» не примут. Скажут, зачем хуже всех был!
