– Ха! Барб осмотрела наши запасы и решила испечь креп-сюзе. Почему вы оба такие мрачные? Какие-нибудь плохие новости?
– Нет, но если ты включишь телевизор, то мы еще успеем посмотреть конец десятичасовых новостей. Барбара, какой замечательный запах! Предлагаю вам место повара.
– А как же Джозеф?
– Джозефа мы оставим мажордомом.
– Тогда я согласна.
– Хей! – сказал Дьюк. – Как же это получается? Вы отвергаете мое предложение сочетаться законным браком и принимаете предложение моего старика жить с ним во грехе!
– Я что-то не заметила слова «грех».
– Как! Разве вы не знаете? Барбара… Наш отец – известный сексуальный маньяк.
– Это правда, мистер Фарнхэм?
– Ну…
– Именно поэтому я и стал юристом, Барбара. Мы не в силах были тащить сюда Джарри Гизлера аж из самого Лос-Анджелеса всякий раз, когда папочка попадал в переплет.
– Да, славные были денечки! – согласился его отец. – Но, Барбара, к сожалению, это было много лет назад. Теперь моей любовью стал бридж-контракт.
– Раз вы так опасны, я считаю себя вправе рассчитывать на более высокий оклад…
– Тише, дети!!! – прикрикнула Карен и сделала телевизор погромче:
– …в основном пришли к соглашению по трем из четырех предложенных Президентом основных вопросов и договорились собраться еще раз, чтобы обсудить четвертый вопрос – о присутствии их атомных подводных лодок в наших территориальных водах. Теперь можно с большой долей уверенности сказать, что кризис, самый острый из всех, случившихся в период после Второй Мировой войны, кажется идет на убыль в результате достижения договоренности, удовлетворяющей обе стороны. А теперь позвольте познакомить вас с потрясающими новостями, касающимися компании Дженерал Моторс, сопровождающимися всесторонним их анализом, который по своей глубине…
Карен выключила телевизор. Дьюк заметил:
– Все именно так, как я и предполагал, отец. Можешь вынуть из уха свою затычку.
– Потом. Я занят креп-сюзе. Барбара, надеюсь, что вы будете готовить их на завтрак каждое утро.
– Отец, перестань соблазнять ее и сдавай карты. Я хочу отыграться.
– У нас впереди еще целая ночь. – Мистер Фарнхэм кончил есть и поднялся, чтобы убрать тарелку. В этот момент прозвенел звонок у входной двери.
– Я открою.
Он отправился в прихожую, но скоро вернулся. Карен спросила:
– Кто там, папа? Я сдала за тебя. На сей раз мы с тобой партнеры. Ну, вырази же свою радость по этому поводу.
– Я просто восхищен. Только помни, что игру с объявления одиннадцати взяток не начинают. По-моему, этот человек просто заблудился. А может, он не в свое м уме.
– Должно быть, это был один из моих поклонников. Пришел на свидание, а ты его прогнал.
– Вполне возможно. Какой-то старый лысый болван, насквозь мокрый и оборванный.
– Да, это ко мне, – подтвердила Карен. – Президент Десеса. Пойди, догони его, отец.
– Слишком поздно. Он только взглянул на меня и смылся. Кто объявляет масть?
Барбара продолжала играть на сей раз совершенно машинально. Но ей все время казалось, что Дьюк объявляет слишком много взяток; тогда она поймала себя на том, что недообъявляет взятки и попыталась бороться с собой. Они завязли в длинном, мрачном роббере, который в конце-концов «выиграли», хотя и проиграли по очкам.
Проиграть следующий роббер с Карен в качестве партнера было сущим удовольствием. Они поменялись местами и Барбара вновь оказалась партнершей мистера Фарнхэма. Он улыбнулся ей.
– Ну что, покажем им, как надо играть?
– Я постараюсь.
– Просто играйте как всегда. По книге. Все ошибки предоставьте делать Дьюку.
– Слова – не деньги, папа. Давай побьемся об заклад, что вам не выиграть этого роббера. Ставлю сто долларов. – Хорошо, пусть будет сто.
Барбара стала нервничать, вспомнив о жалких семнадцати долларах, которые лежали в ее сумочке. Она стала волноваться еще сильнее, когда первый круг закончился при пяти трефах, объявленных и побитых – Дьюком – и тогда она поняла, что он переборщил и остался бы без одной, если бы она покрыла его прорез.
– Ну что, губернатор, удваиваем пари? – предложил Дьюк.
– О'кей. По рукам.
Второй круг был для нее намного удачнее: ее контракт при четырех пиках. К тому же она смогла сходить со всех своих козырей до того, как они переменились. Улыбка ее напарника была вполне достаточным вознаграждением. Но у нее почему-то дрожали руки.
– Обе команды получают по очку, – сказал Дьюк, – счет сравнивается.
Как твое давление, папочка. Может, еще раз удвоим пари?
– Что, собираешься уволить свою секретаршу?
– Не надо лишних слов!
– Идет. Четыре сотни. Можешь продать свою машину.
Мистер Фарнхэм сдал карты. Барбара взяла свои и нахмурилась. В принципе, не так уж плохо – две дамы, пара валетов, туз, король – но не было длинной масти, да и король ничем не прикрыт. В общем, комбинация была из тех, которые она привыкла называть «ни то, ни се». Оставалось только надеяться, что это будет один из кругов, в которых не бывает ни особенных проигрышей, ни выигрышей.
Ее партнер взглянул на свои карты и объявил:
– Три, без козырей.
Барбара с трудом сдержалась, чтобы не вскрикнуть, а Карен воскликнула:
– Папочка, да у тебя жар!
– Принимаю.
– Твой ход.
Боже, о Боже, что мне делать, – взмолилась про себя Барбара.
Объявление ее партнера сулило двадцать пять очков – и шлем. У нее на руках было тринадцать очков. Тридцать восемь очков на двух руках – большой шлем.
Так говорилось в книге! Барбара, девочка, «три, без козырей» – это двадцать семь очков – прибавь к ним еще тринадцать и прочтешь: «Большой Шлем».
Но по книге ли играл мистер Фарнхэм? Может быть он объявлял просто для того, чтобы выиграть роббер и победить в этом нелепом пари?
Если она оставит все как есть, то и игра и роббер – и четыреста долларов – дело верное. Но большой шлем – если они объявят его – принес бы им что-то около пятнадцати долларов при тех ставках, которые установили Дьюк и его отец. Рисковать чужими четырьмя сотнями долларов ради каких-то пятнадцати? Смешно!
Может быть, это как раз один из тех случаев, о которых ее предупреждал Дьюк?
Но ведь ее партнер ясно сказал: «Играй по книге».
– Семь, без козырей, – твердо объявила она.
Дьюк присвистнул:
– Благодарю вас, Барбара. Теперь, папочка, ты один против всех. Удваиваю ставку.
– Пас.
– Пас, – эхом отозвалась Карен.
Барбара снова прикинула свои возможности. Этот одинокий король был довольно гол. Но… либо родная команда получает все тридцать восемь очков, либо – ничего. – Еще раз удваиваю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
