его в руке. – Расскажете?
– Если обещаете не выдать информацию раньше публикации.
– Можете на меня положиться, я могила, – ухмыльнулся капитан и одернул полу пиджака.
– Я был на военной базе под Эрзином, что в штате Тоува. Кажется, шестьдесят первой по последовательности включения, но это я так, – прокашлялся. – Собирал материалы для статьи с Джери Хиллом. На нем фото, на мне статья. Вот в целом и всё.
– Это не о скандале с мобильной броней идет речь?
– Вы меня без ножа режете.
– Боюсь, вы неправильно меня поняли. Я потерял сына в восемьдесят втором, он служил в третьем полку мобильной пехоты и погиб в том самом округе Тоу.
– Черт! Соболезную. А я-то подумал.
– Я на вашем месте о том же подумал бы, – прервал его Меллоуз. – Вы не знали, а я не предупредил. Так, расскажете?
– Да, – Эндрю выдержал паузу, закурил. – Когда в конце восемьдесят второго Пекин подписывал капитуляцию, одно из условий по северной границе звучало так – «Граница проходит по размещенным на местности войскам». – Меллоуз кивнул. – Всё бы ничего, но ночью «тигры» перебросили часть войск на северный берег реки Тэс-Хем, тогда этому не придали значения, но позже выяснилось, что именно там им удалось частично уничтожить одно из звеньев МП. Мы хотим приурочить эту статью к двенадцатилетнию со дня переворота в Монголии. Осветить нынешние проблемы и почтить память наших парней.
– Ясно, – Меллоуз тяжело вздохнул и оттер лоб платком. – Спасибо, мистер Питерс.
– Рад помочь, капитан. Сигарету?
– Нет, я бросил.
– Понимаю, – дружелюбно ответил Питерс, а про себя добавил: «Бросил он, еще скажи, что ты трезвый член нации и каждые выходные посещаешь церковь».
– Вернемся к основному. – облизнув губы, сказал Меллоуз, глядя как Питерс жадно затянулся.
– Конечно, – кивнул он в ответ.
– Давно вы виделись с мистером Бруксом?
– Незадолго до отлета на границу. Тридцатого сентября.
– Быть может, вы заметили что-то необычное в его поведении?
– Да нет. Он как всегда был спокоен. Разве что губы кусал больше обычного, но это у него случалось часто. У вас уже есть версия?
– Как я и говорил ранее, это не официальный визит. Расследование ведет другой участок.
– Тогда что вы от меня хотите?
– Понимаете, как бы так выразиться. Я знаю, что Джеймс плотно общался с одним из наших детективов. Имя Ричард Бэнкс вам о чем-то говорит?
– Впервые слышу.
– Хм, быть может Генри Паскаль?
– Аналогично. А почему вы их сами не спросите?
– Они отстранены за превышение мер и в данный момент не в городе, но есть подозрение, что они косвенно причастны к инциденту. Мы рассчитывали на показания Джеймса, – замялся капитан и кашлянул в кулак.
– Спасибо за честность, сэр.
– Услуга за услугу, – Меллоуз посмотрел на часы над холодильником. – А Джеймс не оставлял никаких документов на хранение?
– В последнюю нашу встречу я отдал ему статью, и это были все материалы, которые гуляли между нами.
– Ясно. Примите мои соболезнования, мистер Питерс. Джеймс был хорошим человеком и профессионалом своего дела. Спасибо за воду. – Капитан поднялся и направился к выходу. У двери остановился. Поднял палец к виску и почесал за ухом. – Мистер Питерс.
– Да, сэр?
– Инициалы О. Х. вам о чем-то говорят?
– Нет, сэр. А кто это?
– Я предполагаю, что это возможный убийца.
– У вас только инициалы?
– Нет, но мне известна только фамилия Хантер. А что значит первая часть, я пока не знаю. Так или иначе, я приложу все силы, что бы дело отошло нашему участку. – Меллоуз сунул руки в карманы брюк, нахмурился. – Надеюсь, вы не планируете покидать город в ближайшее время?
– Как только сдам статью, поеду в Огайо приобретать раритетный фургон. А что?
– Я был бы благодарен, если бы вы воздержались от путешествий в ближайшее время.
– Со всем уважением, сэр. Но ваша просьба неофициальна, а я не намерен откладывать свои планы из-за смерти своего босса, каким бы классным парнем он ни был.
– И это ваша благодарность наставнику? – скривился Меллоуз.
– Это жестокий мир, капитан, вам ли не знать.
– Всего доброго, мистер Питерс.
Покачав головой, капитан прикрыл за собой дверь. А Эндрю еще долго стоял неподвижно, прикидывая в уме все за и против. Наконец сказал глядя на закрытую дверь: «И вам, сэр».
Подумал о завтраке, но усталость перевесила чувство голода. Вернулся к креслу с секретом, аккуратно сел, опираясь руками на подлокотники, но травмированное колено вновь напомнило о себе резким прострелом.
«И на кой черт я полез на тот броневик!» – подумал он, медленно выпрямляя ногу, а вслух сказал:
– Вот так! Немного посидим, отдохнем. А потом и за дело возьмемся, – выудил бутылку пива из упаковки и подкурил сигарету.
– Что думаешь, Ренди? – обратился он к стоящему на кофейном столике кактусу. – Насыщенный денек? Да, тоже так считаю, – жадно затянулся. – Надеюсь, тебя это не беспокоит? Нет, я не про ситуацию, я про нас. Просто, как твои друзья кактусы относятся к тому, что мы живем вместе? – наклонил голову, прислушался. – Да, ты прав. Сейчас есть вещи и поважнее.
Энди дотянулся левой рукой до старенького магнитофона, прожал кнопку плей. Внутри что-то щелкнуло, послышался треск и урчание. Бобина закружилась в танце по часовой, пленка едва заметно шуршала. Эндрю откинулся на спинку, отхлебнул пива и затянулся. Сигаретный дым стелился по гостиной под звуки флейты. Он сделал еще глоток и опустил голову на подголовник. В дело вступил саксофон, Питерс сложил руки на груди, прикрыл веки. И провалился в глубокий сон.
В котором ветер нес его по Бейкер-стрит.
И свет играл лучами, и шелест смерти мерил шаг.
Когда прошел еще один безумный день.
Вечером того же дня.
Струйка слюны ползла по щеке, он резко тряхнул головой проснувшись. Подскочил в кресле, ощупал пропитанную пивом футболку на груди. Пальцы правой руки саднило от ожога. Скривившись, зло отбросил истлевший фильтр. Проморгался, отхлебнул из бутылки и с отвращением сплюнул выдохшийся напиток на ковер.
– Мерзость-то какая, – вытер ладонью губы, – Ренди, а ты куда смотрел? Мог бы и толкнуть.
Кактус безучастно молчал сидя в кремового цвета горшке. Из-за занавешенных окон было непонятно, какое сейчас время суток. Питерс тряхнул головой, растер лицо руками и потянулся.
– Еще один день в раю, да? – закурил и неспешно поднялся, опираясь на левую ногу. – Как насчет кофе? – Ренди молчал. – Что?! Опять воды? Слабак, – тяжело вздохнул и облизнул губы, – ладно, парень, будет тебя вода.
Прихрамывая обогнул кофейный столик, бросил взгляд на наручные часы. Освещенные радием стрелки указывали на пятнадцать минут седьмого. Эндрю улыбнулся, соскреб ногтем каплю грязи с защитного стекла. Латунный корпус заметно потерся более чем за вековую службу, а выведенный курсивом логотип заметно потускнел. Затянулся, выпустил дым носом и вспомнил слова деда – «Урал, это тебе не всякие там, береги их».
– Да уж, ты как всегда прав, – сказал он в тишине комнаты и почувствовал, как глаза увлажнились от нахлынувших воспоминаний. Поправил широкий, кожаный ремень-напульсник под часами. Отер глаза и направился к кофеварке.
Засыпал свежий помол, долил воды и включил. Достал новый блокнот из рабочего стола, долго искал ручку. Не найдя, остановился на карандаше. Бросил взгляд в сторону кухни. Кофеварка пыхтела и бурлила как Багдад в начале века.
– Эй, Ренди! Будешь меня ждать? – Ответа не последовало. – Так и знал, эгоист ты чертов.
Взял поданный капитану бокал со столешницы и отлил половину в керамический домик Ренди.
– Ну, как тебе? Жестковата? Ну, парень, согласен, вода тут не очень, но переезжать я пока не планирую. Надеюсь, это не будет проблемой? – нагнулся, прислушался. – Оу, я тоже тебя люблю, малыш! Дай мне минутку, налью себе кружечку от нашей любимой ворчуньи Марпл и вернусь к тебе.
Красного цвета старушка продолжала пыхтеть, извергая в кофейник черный, как сажа, напиток.
– Ох, мисс Марпл! Вы прекрасны как юная дева, но так работать нельзя. Вы не думали о пенсии? – прислушался к пыхтению. – Ах да, прошу прощения, миссис. Кстати, как ваш супруг поживает? Понятно. Он всё еще варит чай? Ясно, – кивнул, –
