Он говорил так, словно каждое его слово имело значение и вес, в каждом из них заключалась особенная сила. Я в ответ на эту тираду, на потрясения сегодняшнего утра, только смогла произнести:
— Ты позавтракать хочешь?
Брови мужчины поползли вверх, он смотрел на меня так, будто это я только что ему призналась в том, что только сегодня ночью превратилась из собаки в женщину. Спустя секунду размышлений, он кивнул.
Вряд ли он понял причину моего поведения, которая заключалась вовсе не в желании накормить все что движется завтраком. На самом деле она была следующей: если мужчина плод моей больной фантазии — родители его не увидят. Тогда я быстренько собираю вещички и сдаю себя в ближайший сумасшедший дом латать протекшую крышу. Если же нет… Такой расклад маловероятен.
Мы вошли в маленькую, уютную кухонку в зеленых тонах. Папа, сидевший лицом к нам и поедающий яичницу выронил вилку.
— З-з-з-здравствуйте, — произнес мой отец, круглыми глазами оглядывая меня, потом Асмодеуса, потом меня.
Черная облегающая одежда на нем вкупе с длинными волосами и хищными чертами лица так и кричали «Опасно! Стой». Моя больная фантазия вошла в кухню и не спросив разрешения села за круглый стол возле отца. С моего языка ручейком полилась ложь:
— Это Вася, мой друг из университета. Мы вчера встретились вечером …случайно, он опоздал на электричку и попросился переночевать у меня. Я решила вас не беспокоить, извините, что не предупредила.
Папа покраснел до кончиков ушей. Мама деловито сообразила еще одну тарелку. Я принялась мазать тосты маслом и вареньем, стараясь не поднимать взгляда. Они его видят, значит я не сошла с ума, а просто полностью опозорилась перед родителями. Захотелось провалиться сквозь землю. Я же и подумать не могла, что породистый пес превратиться в …это. Удивительно, но часть про магию и другой мир мой мозг усвоил превосходно, даже тени сомнений не возникало в правдивости слов Асмодеуса. Завтрак проходил в тягостном молчании, которое мама разбавляла милыми вопросами, вроде:
— А на каком факультете вы учитесь, Василий.
— Социология.
— Вы выглядите несколько старше студентов…
— Это потому, что я аспирант.
— А как вы познакомились с Меланией?
— Мы увлечены гендерной историей.
Отвечал Асмодеус односложно, но по делу. Судя по всему его познания о моем мире были вполне сносными, а знания лично обо мне пугающими. Как давно он за мной ходит? Не припомню, чтобы странные собаки следовали за мной до вчерашнего дня. Хотя с его способностями… Папа изучающе рассматривал моего нового знакомого и молчал. Он бросал испепеляющие взгляды на маму, словно мысленно устраивая ей разгром за дружелюбие и спокойствие. А мама еще и подлила масла в огонь, когда сказала:
— Милый, ты иди работай, Васенька, чаю хотите? Ох… я сейчас же подолью. Мел, не поможешь мне кое с чем, я потом верну тебя к твоему другу.
Она, хихикая, оттянула меня в сторону после того, как налила разбавленного чая в чашку Асмодеуса. Едва мы оказались в коридоре, отделенные от кухни прозрачной стеной, мама зашептала:
— То, что я советовала тебе быть немного раскованней не значит таскать байкеров в дом. Хотя я могу тебя понять, он красавчик, — со знанием дела добавила она, бессовестно оглядывая филейную часть «Василия». — Вы детки, идите в институт, или куда еще, а я буду папу успокаивать. Ты никогда мальчиков домой не приглашала, а тут такое.
Она хлопнула в ладоши, поплотнее запахнула белый халатик и полетела к папе так, словно произошедшее ничего не значило. Мама не сильно интересовалась моей личной жизнью, уверенная в том, что я как и многие подростки, скрываю ее. На самом деле личной жизни у меня как раз таки не было. В моей голове существовала четкая установка, что встречаться, целоваться и заходить дальше я буду только со своим мужем. Старомодно? Да. Но ничего с собой я поделать не могла. А тут этот Асмодеус, от вида которого у меня коленки подгибаются. Стыдно, стыдно, стыдно! Я только пол часа выяснила, что он вообще настоящий мужик, а не сон эротический. Теперь надо разобраться с частью про магию, другие миры и мою возможную смерть. Умирать мне совсем не хочется. Словно ожидая команды мужчина встал и последовал за мной на выход. На улице было по утреннему прохладно, поэтому я плотнее запахнула бежевый плащ и дворами пошла по направлению к университету.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Покажи мне какую-нибудь магию, — попросила я, и он вытянул вперед руку, которая на мгновенье подернулась черной дымкой. Потом вместо руки у него оказалась огромная волчья лапа. Демонстрация была внушительной. Я вздохнула, магия значит магия.
— Если бы ты была человеком из этого мира, то твой разум был бы разрушен этой демонстрацией. В лучшем случае твой мозг бы просто стер воспоминания об этом эпизоде. В худшем… Мелания, я готов ответить на все твои вопросы. Но прежде, чем мы перейдем к ним, знай, от тебя зависит судьба многих и многих существ. Твоя мать была последней хранительницей черного пламени — источника всей магии темных.
— Значит я волшебная принцесса, прихода которой ждет целый мир? Фальцетом петь начать?
Раздраженно спросила я и глубоко вдохнула. Нужно взять это под контроль. Эту раздражительность, гнев, порывистость. Я думала, что усмирила в себе все эти черты характера, но нет.
— Все хорошо, Мел. Эмоции, которые ты проявляешь характерны для темных. Мы ничего не скрываем: гнев, раздражение, желание — все это дает нам силы. Давай, ты начнешь задавать вопросы, а я постараюсь на них ответить.
— Мое имя… Я думала, что это родители придумали его, начитавшись заумных книг, но…
— Мелания в нашем языке как и в вашем означает «черная», так твоя мать оставила мне дополнительную подсказку, если бы я не смог тебя учуять. Никто из представителей моего вида еще не был в этом. Теоретически мое обоняние не должно было здесь пострадать, но я не знал наверняка.
— Учуять? — я скривилась, мужчина же действительно был настроен все мне объяснить.
— Мой вид обладает уникальным обонянием. Оно присуще всем оборотням, но нам в особенности. Я чувствую эмоции, магию, считываю состояние здоровья по запаху.
— Почему мать отдала меня?
— Твой отец — хранитель светлого пламени. Он сильнейший маг, и если бы он нашел тебя первым, то убил бы тебя.
Почему то краткая речь о том, что мой настоящий отец — порядочная скотина меня не удивила. Может быть легкий феминизм заложен во мне на генном уровне?
— Светлые, темные — объясни мне. Ты все время об этом говоришь, но я ничего не понимаю.
Вообще, я могла собой гордиться. Не ору, не рву на себе волосы, а используя логику пытаюсь очертить мир, о котором мне говорит оборотень, которого я вчера подобрала на улице.
— Представь себе знак Инь Ян. Светлое и темное в вечной гармонии. Такова идея нашего мира. Контролируют магию Хранитель светлого и Хранительница темного пламени. От них черпают силы все остальные. Но светлым всегда мало. Они решили построить Империю, заходящую на границы темных земель, начали похищать наших ведьм и в конце концов практически поработили мир темных. Марьяна была вынуждена укрыть тебя здесь, чтобы возрожденное темное пламя вернуло нам силы и мы смогли отбить захватчиков.
У меня оставалась сотня вопросов, но я задала один.
— Что нужно для того, чтобы перейти в этот ваш мир черно-белой гармонии?
— Реднегус. Наш мир называется Реднегус. Для начала мне нужно полностью восстановиться. Затем нужно будет твое согласие на переход, а также придется обрубить твои связи с этим миром. Если честно, я думал, что найду тебя свободной, как и полагается темной. Но у тебя здесь семья, которую ты как не странно любишь, еще ты учеба. Хорошо, хоть друзей нет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Вот это да. То есть я должна быть какой-то маргинальной барышней, не вписывающейся в стандарты современного общества? А хочу ли я вообще в этот мир темных индивидуалистов.
— Что хорошего в отсутствии у меня друзей?
— То, что если бы у тебя были друзья и парень, забрать тебя отсюда было бы невозможно, ты бы погибла, а светлые победили. Марьяна пошла на риск, избрав тебе в отцы Славва, из-за его крови у тебя есть множество странностей светлой женщины.
