на несколько столетий в центральной низменности может сохраниться не слишком глубокое внутреннее море, но всё равно, прирост будет значительный. А ещё откроется доступ к городам древних, и вот это уже проблема куда серьёзней. Потому что за эти области, потенциально весьма ценные, может развернуться нешуточная борьба, вплоть до войны всех со всеми.
Что станет с населяющими пустошь ледяными тварями, тоже сказать было сложно. Непосредственно от неё они не зависели, если судить по Васе, что пасся, от греха подальше, в верховьях реки, куда я его загнал, чтобы он не натворил делов. Водная среда была ему достаточно комфортна, плавал он только шум стоял. А вот по земле передвигался не столь охотно, хотя меня и возил. Вероятно, и твари помельче выживут, но останутся в воде, на сушу выбираясь лишь по необходимости.
Тоже проблемка. Если попадут они в мировой океан, как это повлияет уже на морскую живность?
И ведь не самоустранишься, как-никак виноват в нарушении тысячелетнего порядка дел я сам. И как быть? Как остановить весьма вероятную бойню?
За эти полгода я голову сломал, ища ответ на этот вопрос. Много думал, часто пытался искать подсказки в земной истории. И всё время натыкался на одно конкретное препятствие на пути любых благих намерений — это человеческую психологию.
К сожалению, большинству людей хорошо не от того, что ему хорошо, а от того, что другому плохо. Анекдот про «тогда выколи мне глаз» не на пустом месте придуман был. Пока на Яоле множество различных государств, каждое из них захочет себе центральные земли, полагая их ценнейшим ресурсом, либо не захочет отдать этот ресурс другим. В обоих случаях это горячий конфликт, без вариантов.
Тут в дверь постучались.
— Да? — произнёс я, возвращаясь из мыслей о грядущей войне в реальность.
— Милсдарь ректор, — с поклоном в кабинет заглянул староста деревни.
Это был уже другой, крепкий, лет пятидесяти, хитроватый мужик. По всем повадкам — натуральный армейский зампотыл. Ушлый до невозможности, но по-своему честный. По крайней мере ни одной отрубленной за воровство руки у него не было. Звали его Серафим, и сменил он бывшего старосту сразу, как Селестина пригнала армейскую сотню местным гарнизоном.
От случившихся с деревней преобразований у местных, что обитались тут ещё при школе, до сих пор вид был слегка обалделый и самую малость пришибленный. Ещё бы. Из самого натурального захолустья Тенистая долина уверенно превращалась в один из региональных центров.
Если что, строительство тут вели не только мы. Как только раскрылся стратегический потенциал ранее ненужных горцев с неправильным даром, колледж стал объектом, курируемым флотом, сиречь адмиралом Селестиной Ройс. И понеслось.
Вырубив рощу чуть ниже по течению, моряки поставили полноценный форт с гарнизоном в сотню вояк, русло реки перегородили цепями, наставили сторожевых башен с метателями.
Следом нарисовались и торговцы, потому что престижный магический колледж, куда поедут местные одарённые, это неплохой рынок сбыта, и теперь недалеко от форта располагался торговый пост, пока на пару лавок, и постоялый двор с конюшней.
И это не считая, что стали появляться новые жители в самой деревне, почуявшие, что при колледже можно будет получше устроиться.
— Чего тебе, Серафим?
— Так это, судно из столицы пришло, привезло заказ для колледжа. Посмотрите, всё ли то, мне чтобы принять. А то вдруг не то привезли, или не такое как надо. Я пока разрешения на разгрузку не давал, мало ли что.
Чуть поулыбавшись одними губами на хитрость старосты, который, заодно был чем-то типа завхоза при колледже, я кивнул:
— Хорошо, идём.
Привезти должны были много всего. Раз уж мы хотим позиционировать себя, как передовое магическое учебное заведение страны, да ещё и с уникальным факультетом паладинов, то и оснащение у нас должно быть передовым. А ещё должны были привезти первую партию учебников по магии под моей собственной редакцией. Писал я их не с нуля, конечно, на базе уже имеющихся имперских, но, так сказать, творчески переработал под свой формат. Почти четыре декады угрохал, но оно того стоило. Пока первый курс, второй и третий в течении этого года отредактирую, но всё лучше, чем ничего.
Кроме моей башни, административный корпус был ещё не отделан, поэтому мы прошли со старостой по пустым гулким коридорам мимо закрытых дверей перехода в учебный корпус и спустились на первый этаж.
Все корпуса стояли так, что на уровне второго этажа соединялись между собой крытыми переходами. Общежитие, к слову, тоже.
Выйдя на центральную площадь, выровненную, но ещё ничем не мощёную, прошли проём будущих ворот, створки которых лежали в стороне, и стали спускаться к пристани.
Домов в деревне тоже выросло изрядно. Если для первых жителей хватило одного проулка, отходящего перпендикулярно от соединявшей пристань и колледж улицы, то теперь проулков было уже три, а население деревни выросло почти вчетверо.
Слышался звон недавно появившейся кузницы, и курившийся над плавильной печью дымок сразу выдавал дом кузнеца. Завёлся свой кожевенник и плотник со столяром. В одном из дворов с лёгким скрипом крутился гончарный круг, за которым умелый мастер вытягивал из глины очередной горшок.
Быстро растущему колледжу требовалось всё и сразу. Не будешь же столы со стульями везти из другого города и прочие бытовые мелочи, поэтому ремесленники не простаивали, выполняя мой заказ. Мебель, посуда — всё должно быть основательным и, как бы сказать, цивильным. Для студенческой столовой я вообще в столице заказал партию керамической посуды и металлические столовые приборы, никаких деревянных плошек и ложек. Это было моё принципиальное решение. Ну и выглядеть всё должно было единообразно. Поэтому я строго следил за качеством выпускаемой продукции, но и платил соответственно. Ну, а прибывшие мастера, видя такой подход, тоже старались в грязь лицом не ударить.
Тем временем мы спустились к реке.
Судно было уже пришвартовано, и один из портовых рабочих лениво сидел на балке механического крана, куря самокрутку, дожидаясь команды к разгрузке.
— Жак! — тут же взвился староста, — сколько раз говорил, чтобы не курил здесь! Всё просмолённое, пенька, дерево. Спалишь же вмиг.
— Не бзди, не спалю, — лениво ответил тот.
— Заколдую, — ласково произнёс я, тоже возмущённый таким наглым попранием техники безопасности, — курить сможешь только через задницу.
Рабочий побледнел, мигом спрыгнул на землю и затушил самокрутку, спрятав в карман. Угроза была более чем весома, хотя, честно сказать, каких-то специальных заклинаний, чтобы провернуть подобный фокус, у меня не было, но он же об этом не знает.
—
