– Прости, Идалгир, добьешь Зверроса в шесть вечера, – пробурчала себе под нос Лариса и убежала в прихожую, где второпях надела куртку и схватила шарф и сумку. Она всегда извинялась перед компьютерными персонажами, если ей приходилось их оставлять застывшими в движении на весь день, потому что она очень сильно уважала их и жалела. Их, бездушные куски программного кода.
…В комнате – замерший на экране кадр, который выключится через четверть часа вместе с монитором, на кухне – кипящий чайник, что вскипит и уснет до вечера, а по лестнице бежит хозяйка всего этого безобразия, традиционно опаздывая на работу, где ее ждут тысячи строк кода и бухгалтерские бумажки.
До остановки, благо, недалеко: за угол, по нелюдной аллее, через дорогу и все. Добежав до перехода, Лариса заметила подъезжающую к остановке маршрутку. Глянув на горевший на светофоре красный свет, она тяжело вздохнула: «Жаль, что это не игра, а то бы… Крылья Ветра и успела бы…» По ту сторону дороги устало смотрели на нее два инспектора, отлавливающих переходивших на красный свет. Эх, взлететь бы над ними и приземлиться б на остановке. И пусть только заикнутся о нарушении правил, за которые вечно опаздывающая на работу девушка частенько платила. Ну да, грешна, но и доблестные гаишники местом сбора дани в городскую казну выбрали полупустую улицу, где и светофор-то можно было не ставить.
Заклинаний полета из сказочного игрового мира Ларисе и не понадобилось, инспекторы остались без феерического шоу. На счастье девушки светофор красным светом остановил газельку, и через минуту, откинувшись на серой бархатистой спинке трясущееся и несущейся десятирублевой маршрутки, Лариса с уверенностью в голосе успокоила себя: «На этот раз успела…»
***
Ночью мегаполис не спит. Пускай и потухли огни на зданиях бизнес-центров, спят многоэтажные дома, а по широким в пять полос в каждом направлении проспектам только изредка на бешеной скорости проносится одинокий ночной гонщик или бешеный байкер, для кого-то горят подсветки памятников и достопримечательностей, кого-то приветствуют красочные рекламные щиты. Вряд ли, конечно, праздно шатающуюся молодежь, которой надоело сидеть в душном ночном клубе… вряд ли.
Ночью город тих и спокоен. И он независим от сковавших его цепями километровых пробок, толп людей, шума и гама. И эта свобода передается тому, кто выезжает на его улицы, чтобы насладиться прохладным воздухом весны.
Элегантный корейский седан мчался на пределе своих возможностей по проспекту. Пять тысяч оборотов. Рычал, надрываясь, новенький двигатель. Сидевший за рулем молодой человек курил, положив левый локоть в открытое окно. Он просто давил газ в пол и ехал прямо-прямо-прямо, минуя красные огни светофоров, совершенно напрасно сдерживающие свободу ночных гонщиков.
– И это одно из величайших достижений мира, – смакуя каждое слово, говорил водитель, не глядя на своего пассажира, невысокого молодого человека в огромных очках.
Тот, словно напуганный воробей, ёжился, вжавшись плечами в сиденье, и глядел то на стрелку спидометра, давно перевалившую за сотню, то на замерший в режиме D рычаг коробки-автомата.
– И, заметь, никакой магии! Представляешь, друг, если бы это… – водитель вожделенно вздохнул, но его мечты, в которых он парил уже несколько минут, не передавались окружающим, предстояло долго рассказывать о своих планах, разъяснять каждую их деталь.
Но мужчине этого совсем не хотелось. Всему свое время. Сейчас он наслаждался свободой на взятой «напрокат» на одну ночь кореянке Рио. Ему, менеджеру одного из престижных автосалонов города, не составляло труда устроить себе небольшой тест-драйв на только что полученной с таможни машинке. Стереть показания спидометра и закрасить образовавшиеся царапины – не велика работа. Да и мальчишкам из ремонтного цеха будет, за что заплатить. Лишь бы потом лишних деталей после сборки не осталось.
– Это всего лишь машина, – вздохнул пассажир, уставившись на зазывающие афиши ночного клуба «Кис-кис» с изящной черной кошкой на флюгере. – У нее даже нет души…
– Некоторые, кстати, считают, что есть! – бросив окурок на дорогу, продолжал рассуждать водитель. – Вот эта Рюха, например, капризная женщина, а тот Авенсис, которому мы на прошлой неделе подпортили бамперок, самый натуральный пацан.
– Подпортили, – рассмеялся пассажир, – мягко сказано… Решили поймать гонщицу на красном Матизе, а схватили какого-то байкера на встречке, царство ему небесное.
На полной скорости войдя в поворот, водитель ударил по тормозам, дабы не занесло, а потом, снова набрав обороты, продолжил:
– Ладно, с бампером от… одной комиссионной тачилы он весьма гламурненько выглядит. Даже той высокой блондинке в черной норке приглянулся! – едва сдерживая смех, вспоминал события недельной давности. – Ох уж этот техногенный мир. Тупая, но донельзя дорогая вещица в руках человека на многое способна под его властью… А холодильники те же. Или… компьютеры. Этот мир полон сюрпризов, друг.
– Да уж, – буркнул пассажир, поправляя очки. – Или ты что-то опять придумал?
– Конечно же! – широко улыбнувшись заявил водитель. – И ты мне во всем поможешь. У тебя готово то, о чем я просил пять лет назад?
– Вроде бы, да.
– Превосходно, – рассмеялся мужчина, управлявший иномаркой, и этот смех мог стоить обоим жизни, потому что водитель чудом успел дернуть руль и пронестись в нескольких сантиметрах от фонарного столба.
Глава 2. Услуга кавалера
Апрель – такое время года, когда на улице приятно тепло, но город еще не украшен зеленью деревьев, хотя, в отличие от унылого октября, в воздухе витает чувство, что скоро будет еще теплее. Очень скоро расцветут яблони, будут петь вернувшиеся из теплых краев птицы, а город снимет с себя усталую маску и окунется в мир тепла, света и радости. Звон и смех наполнят проспекты, выйдут с извечным шествием кришнаиты местного пошиба, на каждом углу будут стоять облаченные в смешные костюмы промоутеры. И очень захочется, просто забыв обо всем, гулять среди красочного многообразия…
Но пока этого нет. Город жил в предвкушении летнего безумия, наводил уборку на своих улицах, и всюду стоял запах палёной листвы, а под деревьями валялись аккуратно перевязанные мешки с мусором.
Нетерпеливые жители лета уже начинали появляться после спячки, но как-то вяло, устало, неестественно смотрелись они среди толпы, еще не отошедшей от зимы, не поменявшей серые пуховики и шубы на задорные весенние курточки и плащи.
Иногда очень хочется после работы окунуться в такой полуспящий город, пройти по пешеходной улице, ласково улыбнуться клоуну, натянувшему свой забавный костюм поверх объемного пуховика, взять листовку и свернуть из нее если не самолетик, то кораблик. И запустить кораблик в дальнее плавание по челябинской ледовитой луже-океану, которая банально является скоплением воды в провалившейся за зиму плитке.
В детстве Лариса, надев яркие желтые сапоги, как на праздник выходила бродить по лужам и отправлять свою флотилию, свернутую из тетрадных листов, в плавание. Это сейчас можно было сложить парусник из яркой рекламки обувного магазина или кредитной организации. А тогда… дети завидовали тем, кто выносил в лужу красочный пароходик, свернутый из тайком украденной у бабушки «Бурды-моден»…
Лариса с легкостью свернула из листовки Интернет-провайдера корабль с двумя трубами и бережно опустила его в глубокую, но очень небольшую лужу. Легкий весенний ветерок подхватил кораблик, привет из детства, и он задорно качался на волнах. Мальчонка лет пяти с восторгом наблюдал за ним, а девушка, бросив ему грустную улыбку, удалилась.
Она отгородилась от людей, ушла в работу и компьютер, и ей было уютно в созданном ей же мире. Но каждую весну, когда душа просила развеяться и звала Ларису на пешеходную улицу, девушка позволяла себе маленькие слабости вроде этого кораблика в луже, ей становилось тяжело и одиноко. Больше всего на свете девушке хотелось, чтобы рядом с ней в эти моменты стоял верный друг и муж, держа за руку их ребенка. И этот карапуз бы, тыча пальцем в кораблик, кричал бы от счастья: «Он поплыл!»
Теперь радовался весне и отправлению судна совсем чужой ребенок. Если вычесть из двадцати пяти шесть, он мог быть и ее, Ларисиным, сыном. Но что-то она упустила тогда, на третьем курсе, когда подруги выскакивали замуж, а она стремилась учиться на одни пятерки ради стипендии и всяческих сиюминутных поощрений. Юность прошла мимо, и девушка это поняла слишком поздно. Надо было идти вперед, но с чего начинать? Весь мир казался каким-то иным, чуждым и враждебным, в нем Ларисе приходилось только выживать. Но хватит ли сил выжить не ей одной, а еще воспитать ребенка, который радовался бы вместе с ней каждой весне, например.
