Сейчас бы домой, Ерпанов мечтательно закатил глаза. Велеть бы крепкого чаю с бубликами, присесть бы в любимое кресло в библиотеке возле камина и… как следует отдохнуть бы с пухлым бумажным томиком в руке. Отправить во взрослую жизнь 189 молодых мастеров – тяжкий труд. Вот уже тридцать четыре года он лично вручает каждому выпускнику паспорт и направление на службу. Каких высот спустя годы достигают бывшие воспитанники, какие дела творят на самом высоком уровне. Расслабляться ещё рано, осталось ещё одно очень важное дело.
Ерпанов сел прямо. Золотое перо нырнуло в чернильницу. Крупным каллиграфическим подчерком на белом листе Ерпанов вывел: «Ваша просьба удовлетворена. Мастер Туран Атиноу направлен мною в Снорк для службы следователем сыскной полиции». Ниже широкая неразборчивая подпись.
Золотое перо в очередной раз нырнуло в чернильницу. На конверте появился адрес: «Навира. Обер-полицмейстеру Игнису Канзичу Тирзану». Чуть ниже очень важная приписка: «Лично в руки».
Мастер Тирзан, Ерпанов опустил золотое перо на подставку, большой человек. Далеко не каждому по плечу пост начальника столичной полиции. Но и ректор Раконского университета, Ерпанов самодовольно усмехнулся, далеко не последний человек в Империи.
Раконский университет – единственное учебное заведение в Империи, которое наставляет молодых людей со сверхспособностями на путь истинный. Без должного воспитания, образования любой из них может таких дел наворотить. Таких! В недалёком прошлом именно невоспитанные и необразованные мастера с низов трясли основы общества. Ерпанов склонил голову, взгляд упал на узкий шкафчик рядом со стулом. За прозрачной дверцей плётка с тремя кожаными полосками отсвечивает отполированной рукояткой.
Тридцать четыре года он возглавляет Раконский университет. В своё время этой самой плёткой довелось пороть и ныне действующего канцлера Истилла и самого обер-полицмейстера Тирзана. Помнят воспитанники, кто им в задние ворота ума загнал, кто на путь истинный наставил, кто путёвку в жизнь дал. Обратный адрес на конверте – самая лучшая гарантия, что обер-полицмейстер столицы лично вскроет его.
Немного капнуть сургуча и поставить личную печать. Ерпанов грузно поднялся из-за стола. Домой, домой и только домой. В отпуск. На неделю, не меньше. В приёмной Ерпанов остановился перед столом угоры Ноллы.
Уважаемая, – Ерпанов опустил на стол секретарши запечатанный конверт, – наклейте марки и отправьте как можно быстрее.
– Будет исполнено, – любопытные глазки угоры Ноллы уставились на адрес получателя.
***
Утро. Прекрасное летнее утро. Длинные тени от тонких вязов укрыли каменные плитки аллеи тёмной сетью. Центральные ворота Раконского университета распахнуты. В правой ладони зажата ручка маленького чемоданчика. Туран вышел на подъездную аллею. Ботинки тихо вступили на каменные плитки. Но через пару шагов Туран остановился и обернулся.
До поезда на Навиру осталось полтора часа. Ещё нужно успеть через весь город на вокзал. Придётся идти пешком, извозчик денег стоит. Нужно торопиться. Но… Ни с того, ни с чего захотелось остановиться возле кованных ворот и последний раз взглянуть на такой, такой, Туран задумался, на такой родной и до боли знакомый университет.
Маленький городок Ракон примостился на берегу Юрлы, тихой реки с пологими берегами. Когда-то он был родовым имением князей Раконских. Только больше пяти веков тому назад последний представитель древнего аристократического рода благополучно отошёл в мир иной и не оставил после себя ни одного законного наследника. Зато всплыла большая куча долговых расписок и неоплаченных счетов. Никто из дальних родственников так и не захотел стать новым князем Раконским и тем самым взвалить на себя тяжкое финансовое бремя.
Империя выкупила старый замок с кирпичными стенами, рвом и высокими башнями по периметру. Так родовое гнездо князей Раконских стало университетом. Некогда неприступную цитадель на вершине холма перестроили и существенно расширили. Казармы для солдат превратились в жилые корпуса для воспитанников и прислуги. Огромный трапезный зал, где когда-то князья закатывали роскошные пиры, стал университетской столовой с длинными столами на десять учеников. Говорят, кабинет и приёмная ректора когда-то были личными покоями князей. Ров с водой превратился в декоративный пруд с горбатыми мостиками над тихой водой. Вокруг крепостной стены разбили сад. Новая кирпичная ограда с коваными воротами очертила территорию университета.
Раконский государственный закрытый университет – самый лучший, самый престижный университет Империи. В него невозможно попасть ни за какие деньги. Не помогут никакие связи и богатая родословная. Зато тех, кто умеет читать чужие эмоции, кто усилием воли передвигает камни или взглядом зажигает пучки соломы, принимают в университет совершенно бесплатно и на полное государственное обеспечение.
Сейчас в университете живёт и учится больше двух с половиной тысяч воспитанников. Будущая элита Тиллурской империи. Среди них хватает отпрысков знатных фамилий, чьи списки предков насчитывают десятки колен. Однако большая часть воспитанников выходцы с низов, сыновья фабричных рабочих, крестьян и батраков. Как и сам Туран.
У каждого воспитанника в обязательном порядке маленькая комната с окошком, скрипучая кровать и письменный стол с изрезанной столешницей. Раз в неделю общая баня с деревянными тазиками, одна на всех столовая и общие туалеты на каждом этаже. Раконский университет славится строгим уставов. Каких-либо поблажек лишены даже сыновья императора.
Туран прожил в университете семь лет. За эти годы из простоватого деревенского парня его переделали в образованного дворянина. Только не стоит обольщаться: Империя кормила, учила и воспитывала его только для того, чтобы он не вздумал бунтовать и кусать руку, которая вскормила его. В недалёком прошлом непризнанные мастера ни раз и не два подбивали крестьян на бунт и вели повстанческие армии на столицу. Правящий класс нехотя, со скрипом и скрежетом, пошёл на уступки и бросил мастерам с низов косточку.
Нужно признать, Туран криво усмехнулся, очень вкусную косточку, сахарную, с кусочками парного мяса. Вместе с дипломом о высшем образовании и хорошими манерами Туран получил титул персонального дворянина. Перед ним раскрыты все без исключения двери государственных учреждений. Его с удовольствием примет любое дворянское собрание любого города, городка или села. Теперь ему гораздо выгодней делать карьеру, сколачивать личное состояние, вращаться в благородном обществе, а не подбивать голытьбу на бунт.
Всё это так, Туран поудобней перехватил ручку чемодана. Только, вот, непонятно: понравится ему служба следователем в сыскной полиции или нет? Туран так и эдак размышлял над странным направлением весь вчерашний вечер и большую часть ночи, однако так и не пришёл к однозначному ответу. За тяжкими размышлениями даже не заметил, как уснул прямо на заправленной кровати. Но и утром, с первыми лучами Ягиры, ответ так и не пришёл ему в голову. Да и как можно размышлять о том, о чём имеешь весьма и весьма смутное представление. В Дальнем, в родной деревне, староста Ратаг – единственный представитель власти. Да и его выбрали лишь за то, что в армии его научили писать и читать.
Хватить стоять на месте, Туран зашагал по подъездной аллее. Пока в его активе добротный шерстяной сюртук, чемодан с парой сменного белья, паспорт во внутреннем кармане сюртука, там же полторы сотни виртов, направление на службу и весь мир у ног. Семь лет ему твердили, что он – представитель правящего класса. Элита! Но каково на самом деле быть этим самым представителем? Элитой? Впрочем, очень скоро он это узнает.
Туран свернул на тротуар у дороги. Дальше по улице, в просвете между ветвями дубов и вязов, выступают маленькие словно игрушечные домики состоятельных горожан Ракона. А ещё дальше, под горой, проглядывает лента Юрлы. Маленькое речное судно с треугольным парусом скользит по речной глади.
Глава 3. Знакомство с губернатором
До места назначения, до далёкой северной окраины Тиллуры, Туран добирался две недели. Увы, в Навире прямо с поезда пришлось бежать на пароход. Времени поглазеть на столицу и её достопримечательности не осталось вовсе. Зато! Неблизкое морское путешествие показалось развлекательным круизом.
После комнатки в университете с единственным окном и скрипучей кроватью каюта второго класса показалась верхом изысканности и комфорта. Широкая постель с белыми и душистыми простынями и наволочками, мягкое кресло возле большого иллюминатора, через который в каюту свежий ветер то и дело заносил запах моря. Особенно понравились персональный туалет и раковина для умывания. Никаких утренних очередей и недовольного визга страждущих за запертой дверью.
