залпом опрокидывает бокал и бросает официанту:
— Повторить!
— Не стала бы, — качаю головой. — Алина боится пьяных.
— Пока из вас двоих не Алине стоит меня бояться, — рычит он мне, а потом официанту. — Повторить. Ее не слушать. Плачу здесь я.
Я закатила глаза. Классика. Неужели годы его не пощадили, и он становится похож на своего папашу? Угрозы, деньги. Все так знакомо.
И так противно.
— Чем угрожать будешь? — спрашиваю прямо, чтоб не тянуть кота за причиндалы. — Отберешь? Отсудишь? Меня посадишь? Ни в чем себе не отказывай. Только сразу скажу две вещи. Первая — я пуганная. Вторая — у тебя ничего не выйдет. Дочь меня любит, и ты никогда не разлучишь ее со мной!
— Ты больная, — хмурит он брови, выслушав мою речь. — Я не ты. И разлучать тебя с дочерью не намерен. Это ублюдский поступок — разлучать ребенка и родителя. Я бы никогда так не поступил.
Мои щеки вспыхнули и запылали. Это не камень в мой огород, это целый булыжник сейчас просвистел в мою сторону.
— Никогда не говори никогда, — отвечаю резко, нервно дернув плечом. — Ты никогда не знаешь, какие сюрпризы уготовила тебе жизнь. И как повел бы себя в той или иной ситуации.
— Я, как раз таки, знаю, потому что я эмоционально стабилен, в отличие от…
Я не даю ему договорить и вскакиваю на ноги.
— Знаешь, раз мы перешли на оскорбления, то лучше перенести этот разговор на другой раз, когда твоя эмоциональная стабильность вернет бразды правления над твоей вечно горячей головой!
Я ахнула, когда он резко, как дикий тигр, вскочил и схватил меня за запястье. Прикосновение обожгло кожу. Силу он не контролировал. Никогда не контролировал со мной.
— Больше ты от меня никуда не сбежишь, — рычит угрожающе и вперивается таким взглядом, что я под ним почему-то робею и чувствую себя совсем маленькой. Маленькой и беззащитной.
По нему как никогда невозможно читать. Он то ли убить меня хочет, то ли поцеловать. Ни одна из этих опций не вариант для нас, поэтому градус накала нужно понижать, и срочно.
— Ладно, — соглашаюсь негромко и миролюбиво. — Сядь, пожалуйста, на место. И отпусти.
Он разжимает пальцы и опускает взгляд на мое запястье, на котором красные следы от его рук.
— Прости, — говорит негромко и хрипло после рыка.
— Все нормально.
Эти следы последнее из того, что меня сейчас беспокоит.
Лев садится на место, я занимаю свое.
— Она знает обо мне? — спрашивает сразу, возвращая разговор к дочери.
— Да. Она знает, что ее зовут Алина Львовна. Что ее папу зовут Лев. И я показывала ей нашу фотографию. Она видела тебя. Правда, не таким большим и бородатым, как сейчас.
— Что ты ей сказала о том, почему я не живу с вами? Почему не приезжаю к ней на дни рождения? Не дарю подарки на Новый год?
Я слышу боль в его голосе с каждым вопросом все отчетливее. Вздыхаю.
— Потому что ты дарил ей подарки на дни рождения. И на Новый год. А еще на Рождество, другие праздники, и иногда просто так. Я делала это за нас двоих. Ее любимая игрушка, с которой она не расставалась, была мягким львенком. Не знаю, как она сегодня без него уснет.
— Почему была, куда делась? — цепляется он сразу за суть.
— Ее рюкзачок пропал. Взяли по ошибке, либо украли в автобусе. Он был в нем.
Лев ругается сквозь зубы, а затем бегло осматривает взглядом торговый зал. Замирает и довольно усмехается, кивает мне на большой магазин игрушек.
— Я нового ей куплю. Какого захочет.
Я проследила за его взглядом и кивнула. Он имеет на это полное право. Правда, тогда я еще не знала, что если его не остановить, он вынесет весь магазин.
5 глава
Лев
Мы вышли из магазина и я опустил взгляд на идущую рядом со мной девочку.
— Ты уверена, что выбрала все, что хотела, Алина?
Она подняла сияющий взгляд на меня, затем сдвинула свои хорошенькие бровки и посмотрела на свою мать.
На лице Веты маска. Она устала закатывать глаза еще в магазине. Пыталась одергивать меня, быстро поняла бесполезность этого действия, и тогда стала одергивать дочь.
Малышка слушалась ее бесприкословно. Это не могло не восхищать. Мне захотелось сделать все, чтоб точно так же она слушалась меня.
Но пока ничего не оставалось, как внимательно следить за тем, при взгляде на какую игрушку загораются ее глазки, и молча сгребать все это с полок.
К груди Алина прижимала нового льва. Сказала мне, что очень любит львов. Особенно ей нравится их грива. Я улынулся и пообещал, что покажу ей живого льва. Она, как оказалось, не видела и никогда не была в зоопарке. Вообще толком ничего не видела в том маленьком городишке, где они обитали. Но я все исправлю, и ей будет что запомнить.
До сих пор в голове бьет набатом от того, что у меня есть дочь. Что я стал отцом и даже не подозревал об этом. Бросаю взгляд на Вету и в очередной раз едва подавляю внутри желание хорошенько ее встряхнуть и вытрясти из нее ответ на один вопрос. Зачем она так с нами поступила?
Встретив их я забыл, что меня ждет водитель. Что у меня, вообще-то, идет рабочий день. Мне хотелось только одного — продлить этот момент подольше. Но маленькая девочка стала тереть глазки и вдруг очаровательно зевнула.
— Дневной сон, — пояснила мне Вета. — Она все еще с удовольствием спит дневной сон.
— Умничка, — хвалю от души, и малышка застенчиво улыбается, заправив прядь светлых волос за ушко.
Каждое ее движение мне хочется запомнить наизусть. Кажется, стоит оторвать взгляд и я что-то пропущу. Как уже пропустил столько всего. Не по своей воле.
— Я провожу вас.
— В этом нет необходимости, на самом деле, — покачала головой Вета.
