Пока мотоциклист мчится с моей полупустой сумочкой, есть время рассказать, наконец, читателю, как я простая русская баба, оказалась дружна с немцами — баптистами.
Это началось еще в детстве.
Ах, милая 88 школа — восьмилетка. Оазис знаний в мире стареньких частных домиков. Но вот пришли строители возвели новые дома и школу тоже, а нашу старушку закрыли, нас всех раскидали по девятым классам, к чужим учителям и одноклассникам. В прежней школе училось много немцев-баптистов. Эльвира — прекрасный аналитический ум, она задачник «Сканави» щелкала как семечки. Оля Вагнер, девочка с такой фамилией была уличена в краже. Сапог, и только наш школьный коллектив ее спас от тюрьмы. И это не шутка. Денег в ее семье заплатить штраф не было, семья десять детей, и наш класс взял ее на поруки. Эльза и Франц, неразлучная парочка. Я училась с ними потому, что мама снимала комнату у одной из бабушек немок, а потом когда были построены дома хрущевки, нам дали квартиру. И новые ученики в новой школе, эти снобы, въехавшие в городские квартиры без году неделя, считали меня своей. И немцы-баптисты тоже.
Дружбе моей с учениками баптистами способствовало мое антисоциальное положение. В силу каких-то мистических причин в пионеры меня не приняли, я лежала в гипсе почти полгода. В комсомол я тоже не вляпалась, болела смешной банальной свинкой. То, что я узнала о баптистах потом, меня очень удивило, в моем детстве меня сажали за общий стол, может они и выбрасывали за мной посуду, хотя я не уверенна. Все они, несмотря на свою феноменальную работоспособность и честность, были бедны, и спасала их именно община.
Странно, дружба моя с ними не закончилась после школы, немцы мои, вот уже больше двадцати лет пишут мне письма, еще и в гости позвали.
Когда СССР развалился, стало возможно свободный выезд на ПМЖ, и за переписку с эмигрантами, можно было не бояться, что кто-то придет и увезет в «черном воронке», или, как там в романах?
Но воспоминания никак мне не могут помочь в моем положении затравленного зверя.
А ведь Эльза имеет родственников Италии. Может туда податься?
Но по возвращении меня ждал неприятный разговор с Эльзой..
— Господи, Катька, во что ты опять вляпалась. Все у тебя наперекосяк. Приходили два угрожающих вида негра, и спрашивали тебя. Мы не хотим связываться с полицией, ты наш друг, но соседям это не понравиться.
— Эльза, может мне в Италию перебраться.
— Пока посиди в гостинице. Надо подумать.
В гостинице меня ждал сюрприз, причем не из приятных. Все вещи перерыты, и снова записка — «Отдай то, что тебе не принадлежит».
Оставаться в номере было страшно, я позвонила с мобильного Эльзе. Приехал Франц погрузили мои наспех собранные вещи. Камешек я вдела в шелковый шнурок и повесила на шею, так мне показалось надежней.
Вот кажется все знаешь о человеке, можешь с точностью, как он поведет себя в той или иной ситуации, но следующие два часа доказали мне, что ничего-то мы о своих друзьях не знаем.
Как только Франц вытащил карточку из автомата для проезда по автобану, это стал другой Франц. Машина понеслась под 250 км, у меня заложило уши, как в самолете и я в ужасе зажмурилась. Когда я все же открывала глаза, я видела порозовевшее от удовольствия лицо моего друга детства. Вот он настоящий Франц. Шумаххер чертов.
Маленький приграничный городок К. был бы похож на сотни других в Германии, если бы не трасса. Трасса была его артерией, его Клондайком и Эльдорадо. Все туристические автобусы, дальнобойщики и просто праздно разъезжающие в каникулы европейцы, непременно ехали через городок К.
Здесь Франц меня сдал с рук на руки Гальке Василевой.
Та выглядела превосходно. Все те же химические кудряшки, все те же стрелки в уголках глаз.
Дружили мы с ней недолго, всего то седьмой класс когда нас и перевели в новую школу. Потом уже не помню, почему наша дружба закончилась, но вот теперь надо думать, есть о чем поговорить.
Франц уехал. Галка поведала мне о своем раннем вдовстве. Пашка за которым она уехала в Германию, погиб на пожаре и ей, не имеющей детей платили неплохую пенсию. Жила она в прелестном домике и сад был ухожен. Все очень чинно и по-бюргерски добротно.
— А ты в прекрасной форме, Катюша, конечно, округлилась, но тебе это идет. Очень женственно. Франц сказал, что тебе нужна работа. Я пока тебя не видела даже и не представляла, чем тебе помочь. Но теперь вот знаю. В магазин нижнего белья гера Питера нужна продавщица. Время отпусков и нет продавцов.
— Да там, наверное, помоложе нужны?
— Да нет, это не имеет значение. Здесь нет, как в СНГ дискриминации по возрасту.
— Ну, если так, то и славно.
В магазин мы попали уже часам к шести. Пока душ, чай и сплетни, мне вроде уже и идти никуда и не хотелось, но Галка, одолжив мне свой сарафан, все же уговорила меня пойти. «Паспорт возьми». — Предупредила она.
Магазин видимо не работал, окна были закрыты, но сам хозяин оказался за прилавком. Он улыбнулся, типичная дежурная улыбка, и обвел торговый зал рукой. В небольшом помещении было товара на любой вкус. Женщины меня поймут, хотя и мужчины тоже. Изобилие кружев, ленточек, а уж гама цветов и фасонов белья заставили мое сердце учащенно забиться.
— Д, восемьдесят? — перевела подруга.
Я смущенно кивнула.
Гер Питер снял с манекена алого цвета корсет, пояс и ажурные чулки в цвет и сказал: «Битте, фрау Катя».
Мы с Галкой последовали в примерочную, она помогла мне во все это облачиться.
— И чулки давай.
— Да не ношу я их.
— Ну, хоть раз в жизни попробуй.
Я подчинилась. В зеркало на меня смотрела Мерлин Монро, нет Бриждит Бордо.
— Гут, зер гут, — прошептал заглянувший гер Питер. — Презент, фрау, Катя.
— Дарит. Не снимай.
Сарафан одели сверху. Все что надо было утянуто, а грудь просто плыла по воздуху. Я почувствовала себя королевой красоты.
Перешли к делу. Пока мы пили кофе, гер Питер рассматривал мой паспорт. «Гут». — Снова сказал он и положил мой паспорт в бюро и закрыл его на ключ. Потом сделал приглашающий жест, и мы последовали за ним. Коридор был слабо освещен, но видно было много дверей и, открыв одну из них, мы попали в «аквариум», в нем был стол и стул, стилизованный по 18 век, на стуле сидела молодая девушка в прозрачном пеньюаре и ослепительно белом кружевном белье.
— Оксана, — гер Питер щелкнул пальцами. Секс-дива стала демонстрировать позы. Меня словно кипятком окатили. Да, они сдурели все что ли?
Я попыталась уйти, но хозяин магазина схватил меня за запястье и что — то громко и быстро начал говорить.
«У него твой паспорт. На тебе его белье, пару лет в тюрьме сделают тебя старухой. Ты чего глупая испугалась? Ты просто будешь демонстрировать белье и все».
