Мне вдруг так захотелось в уют городской квартиры, под кондиционер. Увидеть Таньку и ее детей.
— Ну, проведешь, а дальше?
— На той сторона, брат, такси до Ташкента. Или куда скажешь.
И я не устояла. Что-то видно случилось от близости Ташкента, города моей студенческой юности. Я стала прежней Катькой, доверчивой и глупой.
Пошли мы с проводником в два часа ночи. Поселок закончился, сады перешли в пустыри и после крутого спуска в овраг мы оказались в тени камышей, выше человеческого роста и слух мой порадовал шум воды.
— Река? — шепотом спросила я проводника.
— Да, сейчас как арык.
Проводник вел меня вдоль камышей, пока не дошел до дерева. Очень ловко он забрался и в густых ветвях послышался свист, и веревка, зацепилась за дерево с противоположной стороны.
— Пошли.
Мальчик деловито водрузил мою сумку себе на голову, шагнул в воду. Река и правда обмела. Была узка, как арык, но течение не ослабло, и я ухватилась изо всех сил за веревку, пыталась сдвинуться хоть на метр. Дно было глинистое, сколькое. Я ползла, как черепаха, моему проводнику уже не раз приходилось приходить мне на помощь. Он уже перебрался на берег, положил там мои вещи и теперь пытался вытащить меня, как того бегемота из детского стишка.
Совершенно не вовремя на меня нахлынули воспоминания.
Мы часто гуляли по ночам в Парке Победы в Ташкенте, теперь вместо него построен огромный аквапарк. А раньше это было уютное место, обилие черешни, терн и каштаны.
Мы гуляли после полуночи, и поэтому нас ловила милиция. Нет, мы ничего такого не делали, мы смеялись, даже трезвые, поедали красный и белый терн. Но нас преследовали, как плохишей. Причем было нас десять девчонок и всего два парня, корейца. Я совсем не спортсменка бежала из последних сил, но на мокрой от росы траве я поскользнулась и вывихнула ногу.
«Все, никуда не пойду! — в отчаянье и страхе шептала я сама себе. — Ну не фашисты же они». Девчонки вернулись. Таня — большая и Люда. И потом мне еще долго припоминали этих «фашистов» особенно во время зачетов и сессий.
В маленьком мальчике — проводнике оказалось столько силы, что он меня вытащил. Мой юный нарушитель границы побежал к брату-таксистку, а я, спрятавшись за дерево, решила выжить одежду, Мокрая одежда даже в такую жару меня раздражала и бесила.
Футболка уже висела на дереве, я отжимала джинсы, когда меня осветили фары, и с мерзким ехидством голос неизвестного произнес — Ханум, какая встреча!
Пограничник привезли меня на КПП, даже не дав одеться. Под пристальным взглядом их начальника я одевалась, пытаясь унять дрожь в руках и ногах. Одевшись, села на стул. Хозяин кабинета, немолодой узбек, с изъеденной оспой лицом, вывороченными губами был не то что некрасив —.отвратителен.
— Ханум, а правду ли говорят, что русские женщины самые сладкие? — он сел рядом со мной.
— Да что вы, господин офицер, они холодны, как снег, что лежит в России полгода.
— Ну а там-то у них наверняка горячо, — и рука этого мерзавца попыталась раздвинуть мне колени.
Воображение его, наверное, уже шагнуло дальше, чем рука, и он задышал мне в ухо, словно стадо загнанных ишаков. Я уже решала, куда ударить ему кулаком: между ног или между глаз, но тут в дверь забарабанили.
— Мырза майор, мырза майор.
Мой кавалер, что-то прорычал по-узбекски. Голос за дверью закричал еще громче: «Мырза майор, мырза полковник…».
Дверь рванули, чьи то сильные руки и на пороге я увидела Абдали — мужа моей подруги Тани-большой.
Я ждала своего спасителя в машине, Адали вернулся довольно быстро, я заметила ободранные в кровь пальцы. Приказав шоферу ехать, он обернулся ко мне.
— Извини Катя, но едем мы не к Тане. У меня дела в Бухаре, и я с сыном там. Ты ведь всегда мечтала увидеть Бухару?
И вот мы мчимся в прекрасном «Форде». С кондиционером. Абдали впереди с шофером. Я свернувшись калачиком я лежу и гладя в седой затылок, уже полковника, и вспоминаю наше с ним знакомство.
Конечно, сначала в моей жизни появилась Таня-большая, как сейчас помню, захожу к девчонкам соседкам из Джамбула, и одна с ходу предлагает мне потянуть ее за руку. Ничего не подозревая, дергаю протянутую мне руку. Девчонка визжит, по комнате расползается неприличный запах.
— Ну, Танька, как тебе не стыдно!
Таня — большая, действительно большая. Занималась метанием ядра потом бросила. Спокойно сажает себе на плечи Таньчу Маркову и приседает сто раз. Еще у нее плохое зрение, прекрасная атласная кожа и серые глаза в обрамлении густых черных ресниц. Ей двадцать. Но когда она снимает очки, то становиться похожей на ребенка.
Таня, влюбилась в Абдали с первого хлопка.
Была такая провинность в Узбекистане — собирать хлопок до первых снежинок. В основном конечно комбайнами, но труд студентов и школьников тоже приветствовался.
Абдали был на первом курсе у Тани-большой бригадиром.
Потом мы все приезжали черные загорелые в свои города, где уже лежали сугробы. И пугали всех своим южным загаром. Это сейчас, когда Турции и южные страны стали доступны всем, загар никого зимой не удивляет.
А тогда, это было экзотикой. Потом после кратких каникул была сессия.
Мы учимся в разных группах. У них физру преподает бывший футболист Николаев. У меня Абдали, тренер по гандболу. Он тоже полюбил Таню-большую с первого раза. Он сирота, все чего он достиг это его упорный труд. Высшее образование, бывший член сборной Узбекистана по гандболу. И жилье, пусть пока в общаге.
Он краснел, немел в присутствии Татьяны, а познакомиться не мог.
А тут совершенно не спортивная я. Сдаю зачет, отжимания, надо мной стоят оба тренера: Николаев и Абдали. Они оба молоды им по двадцать пять, и мне тоже. И от этого все кажется, мне унизительнее в двадцать пять раз. Зачет я не сдала. Вечером, зная как мой физрук вздыхает о моей подруге, подговариваю Таню попросить за меня.
Она прекрасный друг идет сразу с зачеткой.
Потом было их первое свидание. Таня пришла из похода в кино и легла, уткнувшись в подушку. Мы все пять подруг склонились над ней, ожидая от нее рассказа.
— Таня, что, ну не молчи!
Таня повернулась, и мы увидели слезы в ее ярких глазах.
— Он обидел тебя? Что случилось?
— Девочки, все хорошо!
И вы можете мне не верить, но все что происходит между мужчиной и женщиной случалось с ними только после свадьбы. А потом была и квартира от института, и двое малышей Даша и Тимка. И служба Абдали в органах. И Тани в министерстве. Но оба они и Таня и Абдали навсегда остались простыми и добрыми друзьями.
И я, улыбаясь, засыпаю на заднем сидении.
