Узник отодвинулся к стене и прикрыл глаза рукой.
— Боже мой, господин Хикс, — пробурчал он, — неужели вы не можете дать мне поспать?
— Поднимайся, ты, падаль!
Хикс наклонился, чтобы ударить его палкой, но Бошан повиновался, и тот отступил на несколько шагов. У Шанны перехватило горло. Этот человек оказался на голову выше Хикса. Расстегнутая рубаха открывала слегка поросшую волосами грудь.
— К тебе пришла дама, — проговорил Хикс. — Смотри у меня, если причинишь ей зло…
Прищурившись, узник вгляделся в темноту, казавшуюся особенно плотной против света фонаря.
— Дама? Что это вы задумали, Хикс? Новую, более изощренную пытку?
Его глубокий мягкий голос был приятен. Он звучал плавно и размеренно, что было непривычно для английского уха. Человек из колоний, как сказал Хикс. Этим, конечно, и объясняются особенности его речи. И еще на что обратила внимание Шанна, была ирония, обращавшая в шутку все сказанное этим человеком.
Оставаясь в тени, Шанна могла более тщательно рассмотреть этого Рюарка Бошана. Одежда его превратилась в лохмотья, едва скрывающие стройный торс. Волосы торчали беспорядочно, а глаза, пытавшиеся выхватить из темноты очертания стоявшей перед ним фигуры, светились какой-то необычной жизненной силой. Он поклонился в сторону Шанны.
— Тысяча извинений, миледи. Мои апартаменты не слишком презентабельны. Если бы меня предупредили об этом визите, я бы немного прибрался.
— Заткни свою грязную глотку! — прервал его Хикс. — Дама пришла по делу. И будь повежливее, иначе…
Узник повернулся к Хиксу, смутившемуся под устремленным на него взглядом.
К Шанне вернулись уверенность и мужество. Гордо подняв голову, она вышла из тени на свет фонаря.
— Не стоит так грубо обращаться с этим человеком, господин Хикс, — возразила она.
Звук ее голоса привлек внимание узника. Она медленно, но уверенно обошла вокруг него. Большое черное манто не позволяло ему сделать заключение ни о ее возрасте, ни о фигуре.
— Мне доводилось слышать, что богатые вдовы при дворе находят странное удовольствие в подобных визитах, — заметил он, скрестив руки на груди. — Как мне поверить в то, что под этим забавным нарядом женщина?
Шанна приблизилась к узнику, чтобы он смог уловить аромат ее духов.
— Берегитесь, миледи, — предостерег ее Хикс. — Это же настоящее чудовище. Он убил беременную женщину.
Питни встал за спиной хозяйки, готовый ее защитить. В тесных стенах камеры он выглядел впечатляюще. Шанна увидела, как в глазах узника сверкнула искра удивления.
— Я смотрю, миледи, вы пришли с надежной охраной, и, видно, мне надо быть поосторожнее в движениях, чтобы не оставить без работы палача.
Голос его звучал по-прежнему уверенно.
Не обращая внимания на его шутку, Шанна достала из складок манто серебряную фляжку.
— Немного бренди, сударь? — мягко проговорила она.
Рюарк Бошан медленно протянул руку и на какой-то момент накрыл своими ее тонкие пальцы, державшие фляжку.
— Я очень тронут.
В иных обстоятельствах Шанна осадила бы его, но сейчас не проронила ни слова. Она смотрела, как он открывал пробку и подносил фляжку к губам. Потом он замер и вновь попытался разглядеть ее черты через вуаль.
— Не выпьете ли и вы со мной, миледи?
— О нет, господин Бошан. Это только для вас.
Рюарк сделал большой глоток и пробормотал:
— Тысяча благодарностей, миледи. Я почти забыл, что на свете существуют подобные вещи.
— Вы привыкли к роскоши, господин Бошан?
Колонист пожал плечами и, указав на то, что его окружало, ответил:
— Да уж больше, чем ко всему этому.
«Уклончивый ответ», — иронически подумала Шанна. Она достала из-под манто небольшой пакет.
— Хоть ваши дни и сочтены, господин Бошан, можно сделать многое, чтобы их скрасить. Может быть, вы голодны?
Он не пошевелился. Ей пришлось самой распаковать еду: круглый белый хлеб и кусок хорошего сыра. По-прежнему не шелохнувшись, он с любопытством смотрел на нее.
— Миледи, ваш подарок был бы очень кстати, но я задаюсь вопросом, что вы можете пожелать взамен, ведь мне предложить вам нечего.
Ему показалось, что красивые губы под вуалью чуть растянулись в улыбке.
— Мне нужна лишь минута вашего внимания, сударь, — растягивая слова, ответила Шанна. — Я должна кое о чем с вами поговорить. — Она положила свои дары на стол и решительно повернулась к Хиксу: — Теперь оставьте нас. Мне нужно поговорить с этим человеком.
Узник внимательно смотрел на них и терпеливо ждал, как кошка ждет перед мышиной норой в углу комнаты.
Питни попробовал возразить:
— Госпожа, вы уверены?
— Конечно.
Миниатюрная рука Шанны указала на дверь.
— И заберите с собой господина Хикса.
Пузатый тюремщик запротестовал:
— Этот негодяй может свернуть вам шею. Я не решаюсь, миледи.
— Но это же моя шея, господин Хикс, — отрезала Шанна. — Что бы ни произошло, деньги свои вы получите.
Хикс зловонно выдохнул. Он зажег свечу в фонаре и поставил его на стол.
— Это грубый человек, мадам. Держитесь на расстоянии от него. При его попытке приблизиться к вам позовите меня.
Наконец Хикс вышел. Озадаченный Питни в нерешительности стоял на месте.
— Питни, прошу вас, — настаивала Шанна, указывая на дверь. — Я ничем не рискую. Что он может мне сделать?
Гигант повернулся к Рюарку.
— Смотри, чтобы волос не упал с ее головы, — угрожающе произнес он, — иначе я тебя прикончу на месте. Даю слово.
Рюарк жестом дал понять, что все будет в порядке. Питни с сердитым видом переступил порог, закрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной, чтобы никто не посмел подслушать разговор.
Узник по-прежнему ждал, когда заговорит Шанна. Она осторожно отступила от него и откинула свой капюшон. Не отрывая от него глаз, она медленно подняла вуаль.
Рюарк стоял, пораженный ее красотой, казавшейся еще более яркой из-за того, что он давно не видел женщин. Локоны роскошных густых бледно-золотистых волос ниспадали на плечи. Он почувствовал сильное искушение погладить эту сверкающую шелковистую массу, коснуться пальцами этих щек, тонкого прямого носа. Четко очерченные брови, под ними — ясные глаза, блестевшие, как море, обрамленные черными ресницами. Розовые губы ласкали взор неясной улыбкой… Легкая краска выступила на молочно-белой коже лица, поскольку Рюарк стойко хранил молчание.
Шанна робко пробормотала:
— Неужели я так уродлива, сударь, что вы не в состоянии произнести ни слова?
— Совсем наоборот, — ответил он с притворной непринужденностью, — я просто ослеплен. Ваша красота так восхитительна, что боюсь, как бы не пришлось вести меня на виселицу за руку. Могу ли я узнать ваше имя или оно должно остаться тайной?
