– Амне… что?
– Говорю, мне нужно вспомнить все, что я забыла.
– Конечно, я сейчас проверю ваше состояние, а после с дозволения дея Сонтариса дам вам нужное снадобье, – кивнул мужчина, смотря на меня с неким отцовским попечительством.
– А сама я решения принимать не могу? – зацепившись за главное, в лоб спросила я мужчину.
– Ну что вы… – поцокал языком местный врач, но взгляд отвел, заставляя меня все понять без слов. – Вы, конечно же, можете принимать решения сами, но…
– Я поняла, не утруждайтесь, – мрачно кивнула я, усилием воли заставляя себя лежать на месте, а не вскочить с кровати разъярённой гарпией.
Быть мне, похоже, слепым котенком в этом мире, а не полноправной осведомленной девушкой. Ну что ж, если незнакомка, таким образом, пыталась меня проучить, то она сильно просчиталась, я не забываю и не прощаю ничего.
Додумать, что я смогу сделать, если мы еще когда-то встретимся, я не успела, Мастер достал какой-то обруч, напоминающий мне кусок проволоки и надел мне его на голову, заставляя нахмуриться. Опыты что ли проводить собирается? Так я его сама на молекулы пущу, если хоть один волос с моей головы упадет.
– Простите, дейра, совсем вылетело из головы, что вы и считывальщик не помните. Ничего не бойтесь, я только проверю состояние вашего организма.
– Это больно?
– Нет, что вы, совершенно не больно!
Кивнув, пытаясь немного расслабиться, я послушно ждала, когда Мастер активирует этот считывальщик, ну и название, но совсем не была готова к тому, что голову сдавит адской болью, а перед глазами пролетят картинки чужой, беззаботной, но не счастливой жизни…
Тяжело дыша, я невидящим взглядом смотрела на стену, никак не реагируя на взволнованные вопросы Мастера. У меня буквально все плыло перед глазами, смешиваясь от чужих воспоминаний, нередко прибавленных большой порцией слез.
Элениэль не падала с лошади, впрочем, как и с лестницы. Она устала, не хотела жить. Нашла более легкий путь и выпила крысиный яд, тихо позаимствованный у прислуги, явно надеясь больше никогда не проснуться.
Для меня такой выход из ситуации был слабостью, но кто я такая, чтобы осуждать ее? Правильно, никто. Я хоть и видела ее воспоминания, знаю все, что знала она, но мы разные. Как огонь и вода, как черное и белое. Да и чего можно ожидать от девушки, которая, кроме вышивки и не занималась ничем, предаваясь унынию и, скорее всего, навязчивым мыслям.
Мысленно хмыкнув, я прикрыла глаза, стараясь сложить в голове все картинки воедино и проследить ход событий чужой жизни. Элениэль явно была девушкой хрупкой душевной организации. Она боялась так называемого отца, который, благодаря одному случайно подслушанному разговору родителей, оказался и не ее отцом вовсе.
Вот и они, уловки судьбы. В мире, где, оказывается, процветает многомужество из-за меньшего количества женщин, дей Сонтарис стал единственным мужем дейры Ларейны и где он только биологического папу Элениэль дел? Хотя, если делать выводы из слов Элениэль, всплывающим в голове навязчивыми жужжащими раздражителями, то она считала такую связь своей матери ничем иным, как великой любовью. Но мне, как хлебнувшей немного говница такое положение дел могло сказать только одно – нужно быстрее отсюда смываться, пока загребущие руки папаши не дошли и до моей новой тушки.
А если вспомнить еще один факт, который и стал для Элениэль точкой невозврата, то убегать нужно в кратчайшие сроки. Нет, это же нужно было додуматься и уже договориться о свадьбе для нелюбимой «дочери» в день ее совершеннолетия, то есть, когда ей исполниться двадцать. И если память мне не изменяет, то осталось порядка семи дней!
Да и ладно бы просто свадьба, но с пятью мужчинами. Пятью! Нет, ну правильно, один мужчина не смог потянуть выкуп дорогой дейры или по-нашему аристократки и сразу же нашел еще желающих.
Тьфу ты! Мужики еще называется!
Впрочем, а кто сказал, что будет легко? Никто!
Сейчас нужно понять, что я в итоге имею. Прав у женщин никаких, не смотря на то, что их меньше. Такой себе беззаботный рай, где женщин оберегают, как зеницу ока и ничего тяжелее иголки и вилки в руки взять не дают. Казалось бы – живи и радуйся! Но, реально? Где нет прав, там есть безнаказанность и если вспомнить маму Элениэль, вывод напрашивается сам собой, кто у власти, тот и рулит. К радости людей этого мира, власть меня совершенно не интересует, а вот мои права очень даже, жаль только, что с транспарантом к их местным блюстителям закона не подкатить, а значит нужно стать кем-то, чтобы с тобой считались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ну, а что касается родни и женишков, то тут все просто, нет тела – нет дела. Нет Элениэль, значит и спрос брать не с кого, а то, что мне какое-то время придется скрываться уже вопрос решенный. Пусть потом женишки спрашивают с дорогого родителя, где их невестушка…
С такими мыслями я не заметила, как усталость все же взяла верх над моими Наполеоновскими планами, заставляя веки потяжелеть, а после и уснуть с коварной ухмылкой на губах…
Глава 3
Отправляя в рот очередную ложку каши, я скривилась, не понимая, как можно было испортить простую крупу? Нет, реально? Что нужно было сделать, чтобы на вкус эта иномирная каша была, как какая-то помойная тряпка? Или это специальный рацион для меня? Может, Элениэль здесь не только названный папаша недолюбливает?
– Дейра Элениэль, можно войти? – Постучав в дверь, тихо уточнил Мастер Улиус.
– Да, конечно.
Смотря за тем, как в комнату заходит мужчина с подносом в руках, заставленным разными скляночками, я только мысленно усмехнулась. Как бы странно это не было, но кажется, этот старичок действительно переживал о моем здоровье, в отличие от тех же «родителей».
Как только я утром проснулась, первым, кого я увидела, был Мастер, причем не потому, что он резко нагрянул ко мне, а потому что сидел возле меня всю ночь, явно не сомкнув глаза. А то облегчение, которое было на его лице, стоило мне сказать, что чувствую я себя вполне сносно, я бы даже не смогла передать словами. Правда, на риторический вопрос, почему у меня была вызвана именно такая реакция на считывальщик, я тактично промолчала, сделав вид, что вообще не здесь, впрочем, как и продолжила разыгрывать амнезию. Смысла в том, чтобы рассказывать, что память вернулась, я не видела, да и в амнезии есть свои плюсы, которыми я вскоре буду беззастенчиво пользоваться.
– Как вы себя чувствуете? – участливо поинтересовался старичок.
– Есть еще слабость, но уже лучше…
– Это хорошо. Я сейчас вам дам одно снадобье, оно поможет вам набраться сил.
– Спасибо Мастер Улиус, – кивнула я с улыбкой и поставила тарелку с недоеденной кашей на тумбочку, понимая, что не смогу впихнуть в себя хоть еще одну ложку этого жуткого варева. Лучше потом попробую яблоко себе какое-то наколдовать. – Мастер, я хотела спросить, что сказал отец по поводу моих воспоминаний? Вы же поможете мне все вспомнить? – невинно уточнила я, стараясь сделать большие глаза. Ответ я, в принципе, и так знала, но мне нужно удостовериться в точности своих предположений.
– Я понимаю, как вам сложно, дейра Элениэль, но…
– Значит, отец не разрешил вам помочь мне, – наигранно вздохнула я, нисколько не удивившись.
– Дей Сонтарис, как и любой отец, переживает. После того, как ваш организм отреагировал на считывальщик, он опасается, что вы снова можете потерять на долгое время сознание, – поджав губы, с сочувствием выдохнул старик. – Будем надеяться, что память сама к вам вернется. Да и рядом есть ваши родные, я уверен, они обязательно вам помогут.
Кивнув, принимая ответ мужчины, я даже восхитилась его добротой, ведь лично я была уверена, что помогать мне никто не станет. Наоборот, пока я буду тут лежать, быстро закончат приготовления к «свадьбе» и в день совершеннолетия меня сплавят к «моим» пятью мужьям, чтобы те сами разбирались с глупой супругой.
– Вот, выпейте.
– А это точно безопасно? – пробормотала я, смотря на жидкость цвета хаки. Фу…
