сыграть мне на ржавых трубах.
И страшно, и смешно.
Спустя пол минуты вода таки начинает литься, но именно в этот момент кто-то трезвонит в дверь.
Серьезно?
Раздраженно и наспех заворачиваюсь в полотенце. Топаю к двери, усиленно намекая на то, как недовольна тем, что меня прервали. А я ведь планировала напряжение сбросить. Подумать о кубиках-рубиках.
Сестра опять забыла голову? Или свой навороченный телефон?
«— Давай повесим его тебе на верёвочку, будешь как корова», – говорю, открывая двери, но застываю на пороге, упираясь взглядом в те самые рубики.
Моргаю пару раз, открывая и закрываю рот, потому что сосед стоит на пороге точно так же, как и я, в одном полотенце.
Глава 6. Кот
Я уже в кровати. Даже закрыл глаза, держа руку на пульсе и думая о розовых щечках, которые можно сделать алыми парой ударов ладони, пока она сосет. Ну или самим членом, если открывать рот не захочет.
Это приятные мысли перед тем, как погрузиться в сон, но он нарушается скрипом труб. Настолько сильным, как будто я снова вернулся в детство и смотрю «Кошмар на улице Вязов» в полной темноте.
И причиной подобного шума могло стать только одно.
Одна.
Соседка.
Как же хороша была эта квартира до нее. Наверху технический этаж, сбоку каморка, в которую и Мышь бы не поселилась.
Но одна все-таки поселилась.
И мне надо срочно сказать ей, чтобы заказала смену труб, которые в этом доме сделали очевидно всем, кроме нее.
И чем я так провинился, что мне такое музыкальное сопровождение досталось.
Если менять не захочет, пусть не моется.
Никогда.
Потому что слышать этот звук из ужасов девяностых я не собираюсь.
Поднимаюсь резко, шлепаю к двери и, немного подумав, таки накидываю полотенце. А будет огрызаться, сниму. Пусть видит, что я пришел не один, а в компании опасного питона.
Так и стоит перед глазами картина, как Мышка пищит от восторга и набрасывается на него ртом.
Ну а что?
Лучшая защита — нападение. Очень приятное нападение.
Давлю кнопку звонка в предвкушении. Если она из душа, то должна быть как минимум в полотенце, а если очень постарается, то и без него.
И Лида не разочаровывает. Открывает мне в плотном, тяжелом полотенце, которое держит одной рукой.
Смотрит прямо мне на грудь с открытым ртом и только сглотнув, закрывает его, поднимает удивленный взгляд. А во мне растет что-то горячее, темное, безумное, пока рассматриваю открытые части тела. Белые бедра без грамма волос, круглые коленки, тонкие щиколотки и ровные пальчики на ногах. Без следа лака.
Я уже и забыл, когда видел такие на женщине. Руки тоже белые, с длинными пальчиками, с ровными короткими ногтями.
Но самое интересное то выше. Где тонкая шея плавными штрихами перетекает в выпирающие ключицы и белые холмики отличных сисек.
Полотенце еле сдерживает весь объем груди, который пенной шапкой выглядывает, завлекая. Тренируя и без того неуемное воображение. Интересно же, какая она там…
— Вы пришли поглазеть или у вас есть более веская причина? — говорит она возмущенно, сильнее затягивает полотенце, а я уже представил, как срываю его и воочию разглядываю два крупных шарика, как стискиваю каждый из них. Толкаю назад, наваливаюсь сверху.
Собственно, а когда я стеснялся своих желаний, какими бы необычными они ни были?
Делаю шаг, глядя, как большие глаза стали почти огромными. Резким броском хватаю ее руку, в которой зажат узел полотенца, и гипнотизирую своим самым соблазнительным взглядом. Такие монашки любят наглых. Сейчас удовлетворю любопытство, удостоверюсь, что там уши спаниеля и просто займусь наконец своими делами, а то чет подзаебло думать о ней.
Но перед глазами все равно темнеет, в мозгу селиться образ жёсткого траха с ее криками: "Ты лучший"!
И вроде получается, Мышка расслабляет руки, и я даже успеваю заметить кусочек белой плоти, украшенной неправдоподобно ярко-розовым соском, как вдруг лицо обжигает ударом мягкой ладони.
Голову я отворачиваю на секунду, немного теряясь в пространстве.
Не… Всякое бывало. Дрался в юности. Но меня еще никто не бил. Никогда. Даже отец всегда жалил лишь равнодушием.
Да и БДСМ я не приветствую.
А тут удар.
Такой силы, что я немного… Нет, много, много в шоке.
Лида успевает запахнуться, закрывается на все замки и держит телефон в руке.
— Ты ебанутая? Я хотел поправить полотенце, — вру чисто и искренне, на что Мышь прижимает ладонь к груди в притворном вздохе.
— Ну дык, и я хотела поправить вашу охамевшую морду. Вы в каком веке живете? Не слышали, на сколько сажают за изнасилование?
— Женщин не сажают, — усмехаюсь я, продолжая тереть щеку. Это ж надо. И след, поди, останется.
Лида возмущенно сопит и пытается дверь закрыть, но я задерживаю ее за угол.
— У вас трубы шумят, когда воду включаете.
— Не слышала…
— Слышу я! И это мешает мне спать.
Лида поднимает густые дуги бровей и смотрит куда-то вниз. Блядь.
— Судя по всему, ваше тело думает иначе. Тем более. Сейчас день, а шуметь можно до двадцати двух тридцати.
Если это все, то прием у психиатра окончен. Вернитесь в свою палату, извращенец.
Она закрывает дверь перед носом, так резко, что я только открываю рот, потом закрываю, и снова звоню, чтобы закончить разговор.
Эта стерва не будет шуметь, пока я живу здесь.
Но вместо ответа на звонок начинают скрипеть трубы. Да еще так сильно, словно она включила воду на всю катушку.
Возвращаюсь в свою квартиру, которая теперь напоминает кошачий концертный зал, и пытаюсь понять, а что, собственно, происходит.
Ну телка.
Не самая красивая.
Даже можно сказать, баба обычная с не самым приятным характером.
За каким чертом я пытался сорвать ее полотенце? Потянуло на сельпо?
Нужно выспаться.
Просто выспаться, и станет легче.
Член не будет вставать на воспоминании о хлестком прикосновении ее мягкой ладошки, очень напоминающем плетку.
Ложусь на кровать, закрываю глаза, пытаюсь отрешиться от раздражающего звука, но только сильнее бешусь.
Смотрю в сторону выхода, потом снова закрываю глаза. И в голове она торчит.
Этот ее розовый сосок.
Такие вообще бывают? Я думал, такое только японцы в своих хентаях рисуют.
А как талия? Зад? Наверняка все в жиру и целлюлите. Пытаюсь представить образ складок, а в итоге вижу только одну между грудей, куда отлично поместится мой член.
Блядь!
Бью по кровати кулаком и сдавшись хватаю член, словно не
